Вторая казачья сотня разгоняла погромщиков, поджигателей и мародёров и справлялась с задачей не хуже нашей сотни. Дурной люд, взбаламученный оппозиционно настроенными к царю боярами, мне, конечно, было жалко, но закон и порядок, или есть, или его нет. А там, где нет закона и порядка, там начинаются грабежи и насилие. А оно нам надо? Нет! Оно нам не надо. Мне для жизни нужны порядок и четкие правила. И я бы сказал, мать его, закон! А потому мне пришлось, прочитав те требования, которые изложили на бумаге бунтовщики, упросить царя их исполнить. Кроме бессрочного розыска беглых белосошных крестьян.
— Это, — сказал я, — поверь мне, государь, приведёт к ещё большему бунту. Может, не прямо сейчас, а лет через десять, когда крестьяне поймут, что им деваться не куда, только в ярмо, но полыхать будет не только Москва, а вся Русь от Урала до Новгорода.
— Я уже начинаю опасаться твоих предсказаний, Стёпка, — сказал Алексей. — Но если мы соберём земское собрание, они сами станут решать, что принимать, а что — нет.
— Так, сделай так, чтобы на собрание попали только те, кто станет слушать тебя. Не спеши с Земским собором. Озадачь кого надо. Пусть подберут людей.
— Думаешь просто это? — скривился Алексей.
— А ты, извиняюсь, как управлять хотел, государь? Надо постоянно приближать и отдалять, приближать и отдалять.
— Как это? — вскинул брови Алексей.
— А так. Сначала похвалил, улыбнулся, потом проверил и ужаснулся. Доброту за слабость принимают, и пользуются ею. Вот ты давно ревизию Морозову делал? В большой казне? В других его приказах. Ведь он у тебя подгрёб под себя как курица-квочка цыплят. Видел у тебя в Измайлово на птичьем дворе курицу с цыплятами?
— Видел. Как же его проверишь. Он вечно в поездках.
— Правильно, в поездках, и не по твоим, государевым делам, а по своим.
— Не любишь ты его, — грустно сказал Алексей. — А я… Не могу я его трогать. Боюсь. А вдруг и вправду найду воровство. Как у Светешникова. И что тогда делать? Люблю я его.
— Тогда, можешь смело отстранять. Он набрал себе из казны уже столько, что ни у кого столько богатств нет. Даже у тебя, государь. И повод есть. Народ до сих пор его имя треплет. Ведь они троих зачинщиков соляного побора убили. Морозов только успел удрать через нижние западные ворота. Он сразу драпанул от тебя?
— Да… Как только я во дворец зашёл, оглянулся, а его уже нет. И тут толпа. Меня так и занесли в палаты. Думал, что разорвут на клочки. Внесли и на трон посадили. А рынд всех покололи.
Глаза молодого царя снова наполнились слезами. Он, похоже всю неделю плакал. Мои казаки охраняли Кремлёвский дворец и Москву нещадно разгоняя любое минимальное столпотворение.