— Я математик. — Седьков прикольно засмущался и покраснел, неожиданно оказавшись в центре внимания. — Иногда проблемы требуют цифровых решений. Эмоции тоже важны, но иногда их стоит игнорировать, если тебе важен результат. Шестьдесят штук на медицину не равно им же — но за долг.

Там же, через некоторое время.

— Спасибо за поддержку. — Миру осталась с ними троими в приёмном покое, хотя могла и уйти.

Наверное.

Её родитель, Трофимов, школьный врач и примчавшийся отец Юнь орали друг на друга за дверью по-китайски и японски, переходя с языка на язык в канцелярском кабинете врача.

Прочие латинос и три группы охраны (третья — свежая китайская, прибыла с Юнь-папашей) были отправлены наружу с тем расчётом, что школьники вернутся на занятия.

Мордовороты конкурирующих организаций разбрелись по своим помещениям и минивэнам (такой бум на территории не остался незамеченным: десятка два школьных чатов, разных классов, пестрели деталями).

Сяовэнь под присмотром пожилого китайца из свиты отца была наконец отпущена в ту клинику, куда и хотела с самого начала.

— Не за что благодарить, — Седьков равнодушно пожал плечами.

— Почему ты отказался обсуждать с моим отцом вариант опеки моей семьёй? — японка спрашивала ровно и спокойно.

В принципе, именно после этого прилюдного загиба прочих свидетелей беседы аккуратно и спровадили с глаз подальше.

— Ты поставил моего отца в очень неловкое положение при всех, — продолжила Миру. — Ты просто не до конца понимаешь.

— Мы с ним не понимаем друг друга взаимно, — Виктор снова передёрнул плечами. — Миру, я тут в сети историю читал, ржал накануне, — с видом пожившего пенсионера продолжил одноклассник. — Расскажу по памяти. Дошкольная воспитательница написала: «Работаю в детском саду. Села на кровать, укладываю мальчика, пять лет. Он говорит, что собирается жениться на девочке по имени Джой. Я знаю, что ему всегда нравилась другая девочка, поэтому спросила, почему же так. Так он мне сказал», — Седьков хихикнул, иронично посмотрел на японку и продолжил. — «Понимаете, лучше быть с девочкой, которая играет со мной в одни игры, отдаёт свои конфеты, нравится моей маме (их мамы дружат). Чем с той, которая мне нравится, она тоже красивая, да — но никогда не будет играть со мной в солдатиков и сама съест все мои конфеты». — Он ухмыльнулся. — «И тут я поняла, что некоторые дети умнее меня».

— Я бы ещё поспорила о привлекательности, — заметила Мартинес. — Миру, не сочти за негатив — мы к тебе нормально.

Хамасаки-дочь пронзительно и задумчиво посмотрела на троих по очереди.