Айя поморщилась и созналась себе: ей сейчас просто скучно. Тупо хочется потрепаться, а трепаться хочется о Рыжем.

Критично признав это, она тут же озадачилась: неужели и у неё — оно самое?

«Я чё, втрескалась следом за Эрнандес?» — вывод показался неожиданно прикольным.

Вслух она ничего не ответила, только отправила Луису сегодняшние пари, запись боя перед входом в школу и собственную долю выигрыша, затерев половину цифр (всё-таки двадцать штук — достаточно большие бабки для большинства, чтобы ими размахивать налево и направо. Уж для Луиса и этого зала, в которой ходит Седьков — точно немаленькие).

— И что? — знакомый двоюродных братьев на контакт идти не торопился.

— Я с Рыжим вместе тусуюсь и живу у него. Раньше он был чуть другим; хотела бы понять, откуда он вдруг такой… в общем, с чего он так драться стал? Вопрос был исключительно об этом; не знаю, что ты подумал.

— Нафига оно тебе? — известие о её личной жизни на представителя старшего поколения своей диаспоры не произвело никакого впечатления.

— Любопытно.

Блин, нафига звонила, дура, обругала она сама себя в следующую секунду.

— Очень узкая прикладная школа, — Луис неожиданно ответил, отвлекаясь от своей игры. — С достаточно серьёзным практическим багажом за спиной, но здесь без подробностей.

— Да и не сильно нужны эти детали… — начало было она.

Но собеседник перебил:

— Если у тебя какие-то серьёзные вопросы насчёт будущих ставок — отвечать буду только при нём. Говоришь, он твой парень? Ну вот и чудесно, приходи вместе с ним или звоните вместе.

— Окей. — Болтать дальше стремительно расхотелось.

И накой именно его набрала.

— А если просто языком потрещать решила — извини, ты не по адресу. — Луис безошибочно сходу назвал точный мотив.

Гад.

— Зайду вечером с ним!

— Давай. — Староста клуба неожиданно смягчился. — Поболтаем по вашим ставкам и тактике профессионально. Адьос. — Кажется, он абсолютно всё понял по-своему перед тем, как отключиться.

Ну и ладно, не переубеждать же.

«Мать, ну вот кого ты обманываешь⁈» — Айя посмотрела в зеркало на саму себя и решительно набрала другой номер.

Когда хочется кого-то конкретного, тупо звонить на сторону.

Телефон Седькова отозвался лишь на пятом или шестом гудке, чего отродясь не было. «Да!» тоже было сказано не его голосом.

Айя возмутилась, удивилась и через давно сохранённый канал решительно активировала свою голограмму на том конце соединения: не чужие, чай.

Каждый раз, когда она просила у товарища допуск, делалось это исключительно из вежливости: уж к его допотопному утюгу она давно и сама протоптала дорогу (ну да, расширение незаконное, хе-хе).