Последняя мысль: наверное, приспособа ориентирована на какое-нибудь индивидуальное расширение мужика, уж больно инструмент неудобный. Именно что устройство одного (первого) удара — потом такую железяку надо или бросать, освобождая руки, или…

Думать до конца не получается: наступает темнота.

Судя по последним перед ней ощущениям, сделана хреновина из какого-то очень тяжёлого металла.

Интересно, как её в кармане таскать, такого-то веса.

ИНТЕРЛЮДИЯ.

После звонка товарища из больницы матери настроение Айи было отличным: плюс двадцать с лишним штук на ровном месте, приключения, новые эмоции, о которых раньше речь не шла.

М-м-м, если подумать, порядок приятного в этом списке было бы логично изменить. Она чуть покатала мысли и сформулировала для себя: лично ей Рыжий давал то, чего не было у других ни под каким соусом.

С ним, новым Рыжим, постоянно было интересно .

Не всегда комфортно, далеко не во всём спокойно — но ей однозначно перестало быть скучно.

А всё прочее Айя Мартинес и сама знала, где взять.

Одноклассника словно в какой-то момент подменили: раньше он казался размазнёй, тряпкой и червяком. Интеллектом тоже не блистал, это чтобы вежливо.

Собственно, почему казался? Был. Но вот на этой неделе…

Она попыталась лично для себя сформулировать: что же именно в товарище переклинило и изменилось?

Однозначного ответа не находилось. В математике Рыжий неожиданно зашарил чуть ли не на годы вперёд, если ориентироваться на программу старшей школы и университета. Как?

В мордобое он тоже, как оказалось, вдруг начал понимать на таком уровне, что вон, даже Чень кровавыми соплями умылся и на неделю в больницу уплыл, лицо сохранять (в прямом смысле — пластическая хирургия. А Лысый вообще скрывается, что не менее парадоксально).

И вот кстати. Чуть подумав, Айя полезла в один из семейных чатов и нашла у кузенов ссылку на «дружеский» профиль. Затем решительно потянулась через концентратор к интерфейсу и набрала Луиса — хотелось поговорить.

— Привет! — размытая «шторка» простенького приложения закрыла от собеседника всё её тело ниже шеи.

— Привет. — Луис явно удивился личности звонившей.

Сам он резался в три-дэ шахматы в том же клубе, где пару дней тому познакомился с одноклассником.

— Узнал?

— Мы с тобой представлены. — Подтвердил не последний знакомый кузенов по отцу. — В лицо знаю. Ты же из Мартинес? Имени не помню. Ещё учишься же, да?

— Угу, это я. Луис, слушай, а что ты можешь сказать о Викторе Седькове?

Взгляд соотечественника вдруг стал слегка колючим:

— С какой целью вопрос? Почему думаешь, что я такого вообще знаю?