— Почему раньше так не сделал? — Хамасаки-старшая что-то напряжённо обдумывала, глядя сквозь завуча. — Рейтинг социализации?

— Не знаю, — отмахнулся Виктор. — Это экспромт, только сейчас в голову стукнуло. Просто мне регулярно в личку приходят просьбы от малышей, с самого переезда — поиграть вместе. Им оно и выгодно, и интересно. Раньше мне было жаль на это времени — работа, учёба. Плюс Рашид намекал, что… — он не договорил. — А сейчас я просто из принци…

— Так зачем нужна полиция? — спросил подошедший к ним вплотную Трофимов. — Ты это вообще серьёзно?

— Болен чем. По этому киберспортсмену вижу, что он не успокоится. Хочу выдвинуть обвинение первым.

— Какое? — теперь не на шутку озадачилась Тика.

Интересно, где черти носят Миру? Или она как Седьков? Решила прокатиться на автобусе?

— Честь и достоинство каждого гражданина федерации являются приоритетной ценностью по конституции. Для их защиты разрешается использовать абсолютно те же инструменты, что и для защиты жизни и безопасности. Статья шестая конституции.

— Ты это сейчас серьёзно? — Свин явно забуксовал, потому что повторил последний вопрос.

— Я эмигрант. Читаю, что написано и делаю, что сказано. Ответ: да.

— А кто на твою честь и достоинство покушался?

Айя с лёгким удовлетворением отметила, что хань и здешний завуч уже не так активно дискутируют, а всё больше косятся сюда.

— На достоинство моей девушки, раз: оскорбление по расовому признаку. Это наверняка очень легко доказать — столько камер вокруг, включая гаджеты участников конфликта. Два: меня здесь уже не раз и не два назвали животным. Плюс они ударили первыми. Мне плевать, чем закончится, но давайте уже переносить эти разногласия в суд или ещё куда — здесь каши не сваришь.

— М-да уж. — Трофимов задумчиво почесал затылок. — Не могу сказать, что готов к такому повороту событий.

— Тогда вызову я сам, в вашем исполнении просто смотрелось бы солиднее.

— С чего такой напор? — завуч первый раз в жизни пытался образумить «любимого» ученика. — Ты вообще отдаёшь отчёт…

— Мой отец был профессиональным юристом. Перед тем, как мы переехали сюда окончательно, он тщательно изучил местное законодательство.

— И что? Ты здесь причём?

— Он и меня научил. У меня, может быть, нет денег на хороших адвокатов, но я гораздо лучше всех вас знаю, где находятся границы моих конституционных прав.

— Давай, поостри! — родной завуч бросал растерянные косяки на своего коллегу.

Тот косил в ответ и отмалчивался.

— Зря вы так, — спокойно покачал головой Рыжий. — Ещё я очень хорошо знаю, что нужно делать, когда неважно кто на эти права покушается. Это вообще третья статья. Да, я эмигрант и натурал — но я не животное. И я великолепно понимаю, что делать, когда кто-то из меня это животное сделать собирается. А вот вы, похоже, нет, — добавил он после небольшой паузы.