Японка выражением лица очень красноречиво передала всё, что думает о говорящем.

— Мой правовой статус в федерации может исключать нашу с вами повторную встречу, — Виктор как ни в чём ни бывало продолжил.

Мартинес про себя хихикнула: мамаша одноглазой не в курсе его зрения. Уязвлять Рыжего презрительной мимикой — всё равно что тыкать носорога спичкой. Бестолку.

— У вас будут какие-то конструктивные замечания, Тераяма-сан? — вслух же Айя поторопилась перехватить слово, поскольку кое-кому лучше рта вообще не раскрывать от греха подальше.

— Что ты говорила о Хамасаки? — женщина наконец снизошла до старшеклассницы.

— А вот. — Айя на внутреннем ускорении активировала вызов и подвесила голограмму посередине комнаты.

Кажется, настало время ходить с козырей.

— Тика-сан, тут о вас мать этой девочки спрашивает. — Когда нужно, валять дурака Мартинес умела лучше других.

— Здравствуйте, я — Хамасаки Тика. — Мать одноклассницы шла по какому-то очень знакомому коридору.

Жаль, все ресурсы заняты и нельзя быстро прокрутить память — вон, Эрнандес с легавыми на два хода вперёд договаривается, Миру параллельно тоже инструктирует, вилы.

Щас башка взорвётся. Не отключишься ни от одного канала.

— Здравствуйте, я — Тераяма Масаэ. Тика-сан, мне крайне неловко задавать лобовые вопросы, но что эта девочка говорила о ваших программных продуктах?

Вот стерва. Даже обе с дочкой, если подумать. Оказывается, одноглазая тоже всё отсюда аккуратно лила на сторону. А ведь говорила, что скорую не может вызвать, с возмущением подумала про себя Айя.

Хотя и ничего не сказала вслух.

— Я искренне сожалею, что мой воспитанник доставил вам столько забот. — Хамасаки-старшая ухитрились даже поклониться на ходу.

Хренасе, Мартинес каким-то чудом не присвистнула и удержала мимику без помощи нейрокоррекции: кажется, у Рыжего с Тикой что-то более чем серьёзное.

— Интересно, не пора ли мне начинать ревновать? — в реале же она задала шёпотом вопрос однокласснику на ухо.

— На тему? — встрепенулся Рыжий.

— Б**. Ты ж по-японски не просёк. — Айя воровато огляделась по сторонам. — Сообразительный ты мой.

С одной стороны, позиция матери Миру прямо кричала, чтоб о ней рассказать товарищу, не сходя с места.

С другой стороны, делать это здесь и сейчас вслух было бы глупостью — слишком много ушей вокруг, а закрытых каналов у Рыжего нет.

Подумав, латиноамериканка быстро набрала текстовое сообщение и по старинке заслала его Седькову в мессенджер: «Тика говорит, что уже является твоим опекуном. Направляется сюда. Не вздумай ничего ляпнуть…! С тебя станется!».