Разжигаем костёр посреди леса, устраиваем небольшой навес против ветра. У нас с собой нет никакой еды, поэтому Никодим с Вихробоем уходят искать грибы и ягоды. Если повезёт, то и ручей найдут, чтобы воды попить.

Я же остаюсь присматривать за Светозарой.

Мои раны постепенно затягиваются, кровь больше не идёт, силы возвращаются. Девушке же всё хуже: она стала совсем горячая, бормочет что-то нечленораздельно. И постоянно зовёт какую-то Ягмилу.

— Тише, — говорю. — Лежи, отдыхай.

— Ягмила, позови её…

— Про кого она? — спрашивает Веда. — Это её мама?

— Нет, ни мамы, ни бабушки с таким именем. Я вообще его впервые слышу.

— Бедная…

Протираю ей лоб и руки тряпкой, смоченной в воде. Насколько получается, обрабатываю рану в боку: вычищаю грязь с краёв, собираю поблизости сосновую смолу и наношу её прямо на повреждённый участок. Свежая живица закупоривает кровь, не даёт ей вытекать наружу, убирает гной, если он появляется. Но это лишь вторая мера: она замедляет болезнь, но не останавливает.

Чтобы излечиться девушке нужны настои, покой, и присмотр опытного травника — её деда Мелентия.

Мы здесь мало что сделаем. Чем дольше мы находимся вдали от дома — тем хуже ей будет становиться. Так что немного передохнём и отправляемся в путь с первыми лучами солнца.

Никодим возвращается с выдранными из земли кустами черники, охапкой рыжиков, и даже раздобыл лещины — ореха. Ягоды отдаём Светозаре: Веда мелкими ручками их перетирает и закидывает в рот девушке, заставляет её глотать, а остальное съедаем мы.

Веда — дух, поэтому поднимать может только маленькие и лёгкие предметы, вроде ягод.

Спать не удаётся ни мне, ни Никодиму. Мы лишь лежим под небом, затянутым тучами. Как тут уснёшь, когда нашей подруге так плохо? В итоге я просто лежу на спине, сжимая в руке подкову, одолженную Перуном. Утром она снова превратится в Вихробоя. Таких даров у людей на самом деле очень много: старые боги любят давать вещички смертным, если те это по какой-то причине заслужили. Кажется, у Мелентия есть сапоги Семаргла, позволяющие ногам не уставать, но он ими не пользуется из уважения к хозяину. Кузнец Еремей из Перепутья как-то напился и рассказал, что у него есть молот Сварога, мнущий холодное железо так легко, как горячее.

Старые боги не скупятся на дары людям, не то, что христианский. Этот только через попов свою силу проявляет: нечисть из ребёнка изгнать, воду освятить. А поговорить — хера с два. Мордой не вышел. Хорошо хоть крест тварей всяких коробит. Хоть какой-то признак, что он следит за нами.

Всю ночь стоит холодная, пасмурная погода. Но хотя бы дождя не было.