Безумец.

Тот человек, что получил от леса огромную силу и вдвоём с людоедом захватил сначала Владимиро-Суздальское, а затем и Новгородское княжество. Мы столько лет слышали об этом человеке, но никогда не думали, что однажды окажемся вот так, рядом с ним. Всего лишь несколько брёвен отделяют меня, Светозару и Никодима от Юрия Михайловича.

И мы его сейчас убьём.

Не то, чтобы я злопамятный…

Я не мщу за односельчан, которые несколько лет назад ушли работать к князю, и которых он повесил на стенах детинца. Я не испытываю к нему ненависти. Моя цель — очень простая. Ударить его до того, как Вещее превратится в пепелище. Оградить нас от его безумия.

Никодим кивает мне, я киваю Светозаре. Мы готовы.

Быстрым, но плавным движением откидываю назад стену, которая отделяла нас об безумца. Светозара хватает мужчину за голову, закрывая рот. Я приставляю клинок к его горлу. Никодим прижимает правую руку Юрия Михайловича к земле. Отбрасывает в сторону кинжал в ножнах, висевший на поясе.

Он может превратить любого из нас в такую же марионетку, как его черномасочные куклы. Чтобы избежать этого, нельзя дать ему дотянуться до наших пупков.

— Попался, — шепчет Никодим.

Удивительно, но мы всё проделали так быстро и слаженно, что стража, оставшаяся сторожить коридор чуть дальше в здании, не заподозрила ничего неладного. Всего лишь обыкновенные звуки, с которыми князь постоянно кряхтит, ругается и хлопает дверью. Это очень глупо с их стороны, не заходить вместе с ним в туалет: вдруг убийца решит прыгнуть в выгребную яму, чтобы подсторожить князя там? Да, придётся запачкаться в нечистотах, зато можно будет уколоть князя прямо в задницу отравленной иглой. Слишком хитро, чтобы быть глупым.

Нам же не пришлось делать и этого: мы смогли достать его прямо сквозь толстую дубовую стену.

Он у нас в руках. Мы можем убить его в любой момент. Но не убили только потому, что слегка удивились его внешности.

— Это точно он? — спрашивает Светозара. — Почему он такой молодой? Ему и сорока нет. Разве ему не должно быть под шестьдесят?

— Это точно безумец, — тихо произносит Никодим. — Он попытался мне в живот руку засунуть, но я его остановил.

— Но если ему под сорок, то сколько ему должно было быть в начале эпохи безумия, когда он Стародум штурмовал?

— Шестнадцать или семнадцать, — шепчу. — Мы все представляли его стариком, но эпоха безумия работает иначе. Здесь силу получают самые страстные, самые эмоциональные. И этот паренёк получил больше других. Вот, почему он такой молодой.

Перед нами лежит вполне обыкновенный мужчина. Худой, сутулый, и совсем без бороды, что является признаком богатого человека. Только бояре могут позволить себе каждодневное бритьё и частую стрижку волос. Да и лицо его оказалось не таким злобным, как мы представляли: никаких сдвинутых бровей, опущенных уголков губ. У него очень удивлённый и испуганный вид, как у обычного человека.