— Потом? — она посмотрела сквозь меня в одну ей видимую даль и строго заключила: — А потом придётся тебя воспитывать — не бросать же такого, взрыднутого? И вообще, Соколов! Ты что меня тут заговариваешь⁈ На физику опоздать хочешь? Билл нас съест!

Наташа схватила меня за руку и энергично поволокла с лестничной клетки. Мне оставалось только переставлять ноги да утешаться тем, что редкий план переживает столкновение с реальностью.

На физику мы действительно опоздали. Правда, Билл нас не съел, а лишь придавил нешуточной укоризной во взгляде — это он умел. А вот в глазах у Томки я впервые увидел тревогу.

Тот же день, чуть позже,

Ленинград, Измайловский проспект

Из школы мы вышли втроём, и в этом не было ничего необычного. На углу, где наши пути обычно расходятся, Томка привычно кивнула Кузе:

— Ну, до завтра.

— А ты с нами дальше не пойдёшь? — с огорчением протянула Кузя, беря меня под руку.

Я мученически закатил глаза к небу и сокрушённо потряс головой.

— А… — сказала Томка, беспомощно переводя взгляд с Наташи на меня и обратно.

— Покусаю, — предупредил я Кузю и освободил руку. Она её, впрочем, особо и не удерживала. — Пошли, — предложил локоть Томке.

Та крепко в него вцепилась и, заглядывая через меня, заинтригованно спросила у Наташи:

— А ты куда идёшь-то?

Кузя в ответ широко распахнула глаза:

— Андрей приказал идти к нему домой! Сказал, что будет сейчас меня наказывать. Так волнуюсь!

Я взглядом пообещал ей все десять казней египетских, причём одновременно.

Она на удивление прониклась:

— Да бегать он меня ведёт, бегать… С Мелкой. Айда с нами!

Томка аж отшатнулась.

— Не-е-е… — ошеломлённо затрясла головой. — Нет. Я уже сегодня была на физре — хватит.

— Завтра? — мягко предложила Кузя.

Я молчал — этот разговор с Томкой я уже несколько раз проходил. Мой максимум — это «пять тибетских жемчужин»,[1] которые она вроде бы согласилась делать дома самостоятельно.

— Да ну… — весело отмахнулась Томка и прижалась ко мне покрепче. — Мне ни за кем бегать не надо.

Кузя чуть слышно хмыкнула и многозначительно посмотрела на меня. Я сделал вид, что глубоко о чём-то задумался.

Как ни странно, но несмотря на эту идущую через мою голову пикировку, мне было неожиданно хорошо. Тёплая весна, симпатичные девушки по бокам… И неожиданный майский прорыв в понимании модулярных форм — мне, наконец, удалось представить их как сечения пучков на пространствах модулей эллиптических кривых. Сразу всё пошло быстрее, локальные и глобальные поля я проскочил буквально одним рывком. На горизонте уже обозначились и Фрей, и Рибет, и я чуть успокоился: укладываюсь с Ферма в намеченный срок.