Она сразу посерьёзнела.

— Нет, Соколов, — Кузя задумчиво покачала головой, а потом с вызовом уставилась мне прямо в зрачки, — так не пойдёт. Я же обещала, что ты у меня взрыднёшь. Так что дрючь.

— Хорошо, — я помолчал для вескости, а потом огласил следующий заготовленный вопрос: — Что наказание должно быть серьёзным, согласна?

— Согласна, — она посмотрела на меня с интересом и вдруг звонко захохотала, — что, неужели действительно дрючить собрался?

— Тьфу ты! — воскликнул я в сердцах, — да далось тебе это «дрюченье»!

— Далось, — Кузя зловредно сощурилась куда-то вдаль, — я ей это ещё припомню…

— Эй-эй! — я, помня о недавнем, сразу не на шутку встревожился. — Только без членовредительств! Помнишь, ты мне обещала?

— Я, Соколов, всё, что обещаю — помню, — отрезала она, — ты, главное, своё не забудь.

— Я важное не забываю, — быстро парировал я.

— А я — важное? — тут же выстрелила она вопросом.

На такое сразу отвечать было нельзя. Несколько секунд я честно заглядывал в себя, всё более и более удивляясь найденному там. Когда застывшая на губах у Наташи улыбка стала совсем уже напряжённой, я остановился на педагогически выверенном ответе:

— Пока — не на самом верху списка, — и примиряюще развёл руками.

Кузя задумчиво заправила за ухо свалившуюся на глаза прядь, потом кивнула:

— Нормально, — и решительно повторила, словно убеждая саму себя: — Для начала — нормально.

Я поторопился вернуть разговор в задуманное русло:

— Хорошо… Ты сейчас работаешь?

Она пару раз недоуменно моргнула.

— Нет… Пока нет — летом пойду. Если… — тут она ощутимо замялась, и щеки её начало заливать алым, — если опять что-то интересного не подвернётся…

Я уткнулся взглядом в пол. Сначала стало очень стыдно, потом волной пришла злость — злость на себя прежнего. Да и мне-теперешнему тоже досталось.

— Что? — Наташа вдруг обнаружилась на полшага ближе, — не то сказала? Забудь.

— Нет, — я с печалью качнул головой, — нет, всё нормально. Это у меня проблема, — я легонько постучал парой согнутых пальцев по виску. Помялся, ища формулировку, потом посмотрел ей в лицо и отчеканил: — Обещаю подумать.

— Спасибо… — пробормотала она куда-то в сторону, а потом криво усмехнулась и как-то неуверенно взмахнула руками вбок, словно собиралась было взлететь и вдруг передумала, — ну, Дюш, давай, вот теперь — дрючь.

— Кузя, — сказал я проникновенно, — если я ненароком тебя задену, например, как Тыблоко в этот раз, ты только дай знать: мне извиниться не сложно. Не надо доводить до женской мсти.

— Страшно? — выдохнула она набранный воздух и польщённо заулыбалась.