— Да не то слово: аж жуть… — чистосердечно признался я и перешёл на деловой тон: — Ладно, шутки в сторону: ближайший месяц сразу после школы будешь по часу заниматься физкультурой. Мелкая уже бегает со мной, комплекс упражнений я ей тоже начал ставить — присовокупим и тебя. Сегодня и начнём, благо физра была, и форма с нами.

Глаза у Кузи округлились, взгляд заметался по моему лицу в надежде на розыгрыш.

— Ты не шутишь… — заключила она потом упавшим голосом. — Соколов! Да как тебе в голову-то такое могло прийти⁈

— Ты с нами не бегала.

— Дура я, что ли? — бурно возмутилась она. — Из тёплого спальника да на мороз?

— Ну, вот… Глядишь, и полюбишь это дело, да так, что за уши будет не оторвать.

Кузя помолчала, потом заметила с каким-то даже уважением:

— А ты ещё опасней, чем я думала…

— О, — я преувеличенно радостно потёр ладонями, — так ты обо мне думала⁈

— Да, — величественно кивнула Наташа, — когда насекомых на биологии проходили. Слушай, Соколов, — схватила она меня за локоть, — будь человеком: я ненавижу быть потной! А мне потом полчаса на автобусе домой трястись!

— Примешь душ у меня, делов-то, — пожал я плечами, — Мелкая всегда так делает.

Кузя замерла, словно оценивая моё предложение с некой новой перспективы. Потом вдруг вновь изобразила паиньку и напевно согласилась:

— Хорошо, Дюш. Тогда я согласна.

Я взглянул на неё с подозрением: продумывая этот разговор, я ожидал больше и сопротивления, и обид. К тому же вот сейчас, под конец, мне и вовсе на миг показалось, что Наташа давится улыбкой.

«Почудилось», — решил я.

— Форму можешь у меня оставлять, — предложил, решив подсластить пилюлю, — буду на физру тебе приносить. Я Мелкой так же ношу.

— Ага! — воскликнула она возбуждённо и ткнула мне пальцем в грудь. — Вот! А я-то гадала, что ты там за мешок иногда в школу таскаешь!

Я помолчал, огорошенный, потом признался:

— Чувствую себя поднадзорным.

— Да, — покивала Кузя, — надзор за тобой нужен, — она неторопливо стянула с моего ворота два длинных темно-рыжих волоса и с преувеличенно брезгливой миной потрясла ими перед моим носом. — Надзор обязательно нужен! К тому же, — она сделала паузу и неожиданно глаза её стали необычайно серьёзны, — я люблю всякие интересные странности. Я буду тебя разгадывать, Соколов.

Моё лицо невольно дрогнуло: до меня внезапно дошло, что в своих кошмарных снах я, возможно, боялся не тех.

— Вот, — удовлетворённо улыбнулась Кузя, и взгляд её просветлел, — есть реакция. Так постепенно и до обещанного «взрыднёшь» дойдём.

— А потом что, думала? — проскрипел я скучным голосом.