— Потом легче будет, — предположил я неуверенно, — да и пробежали-то всего ничего…

— Скотина… — она тяжело осела на табуретку и наклонилась к кедам. — Вот как чувствовала: не стоит помывка в твоей ванной того…

Мелкая уже скинула обувь и посматривала теперь на Наташу с улыбкой лёгкого превосходства.

— На, твоим будет, — я протянул Кузе большое вафельное полотенце.

С кряхтением и стонами та удалилась в ванную комнату. Мелкая проводила её взглядом и встала в тадасану,[2] а потом неторопливо перетекла в позу дерева. Ошибок не было.

— Отлично, — умилился я, — всего за две недели! Ты — большая умничка.

Мелкая довольно блеснула глазами и вдруг, ойкнув, заскакала на одной ноге.

— Опять? — встревожился я.

— Ага, — виновато поморщилась, растирая левую стопу.

— Пошли, — кивнул я в сторону гостиной.

Бегала Мелкая быстро, легко и могла делать это долго, но порой у неё потом сводило стопы.

Я уселся в угол дивана. Мелкая прихромала следом, плюхнулась, перекатилась на живот и привычно закинула на меня голени.

— Сейчас, — сказал я, выгибая ей пальцы и стопу, — сейчас уйдёт.

Мелкая выдохнула, расслабляясь:

— Уже почти.

Я принялся вдумчиво продавливать повдоль, разминая свод. Потом начал поглаживать всей ладонью. Стопа у неё была маленькая, почти детская, тонкая и мягкая. Иногда она начинала мелко трепетать под моей рукой.

— Как там Софи? — поинтересовался, перейдя к вытягиванию пальчиков.

— Весело и грязно, — мне даже по её затылку стало ясно, что она заулыбалась.

— Квартира-то хоть за праздники уцелела?

— Чужих не было, — Мелкая извернулась, оглядываясь на меня, и попыталась развеять опасения: — Да нет, с ней забавно. Заботится. Всё нормально, не волнуйся.

— Завтра заеду, — пообещал я, — акварель готовь, начнём заниматься.

— Хорошо, — Мелкая положила голову набок и о чём-то призадумалась. Спина её напряглась.

— Только не вздумай сегодня метаться и что-то судорожно готовить, — предупредил я, берясь за вторую стопу.

— А, нет… — она покачала в воздухе свободной стопой, — я не о том. Письмо от бабушки сегодня пришло. Зовёт на лето, — Мелкая опять легко изогнулась и серьёзно посмотрела на меня.

— О-о… — протянул я задумчиво.

От беседы с Жозефиной Ивановной в Ташкенте у меня осталось весьма сложное послевкусье: по ходу пришлось немного приоткрыться, а вот что она в эту щёлочку успела во мне подсмотреть, так и осталось тревожащей загадкой. Впрочем, кое-что взамен я получил: внучка, как бы француженка поначалу не изображала равнодушие, была ей дорога.

— И как ты на это смотришь? — поинтересовался я у Мелкой.