— Отец…
Райвен нахмурился и повернул голову к дочери.
— Что такое?
Девочка медленно подняла руку, указывая на Илмара.
— У него… из носа течёт…
Илмар почувствовал что-то тёплое над верхней губой. Машинально коснувшись лица, он посмотрел на пальцы и замер. Между линиями ладони растекалась кровь. Несколько тяжёлых капель сорвались вниз и разбились о каменный пол.
Гиацинта побледнела так резко, будто увидела перед собой покойника.
— Это кровь…
Райвен мгновенно изменился в лице. После эпидемии люди боялись крови сильнее, чем стали. Болезнь научила Лиреан тому, что смерть может прийти не только от клинка врага, но и от заражения, случайного прикосновения или дыхания больного.
Райвен почти инстинктивно оттолкнул дочь себе за спину и сделал шаг назад, не выпуская меча из руки.
— Прости меня, мальчик… — произнёс он хрипло. — Но если ты болен, мы можем заразиться. Лучше… лучше останься здесь.
Он крепче сжал ладонь дочери и уже хотел увести её прочь, подальше от возможной опасности. Однако Гиацинта неожиданно вырвала руку и посмотрела на отца так, словно не узнавала его.
— Нет.
Это короткое слово прозвучало в огромном зале слишком громко.
— Ты только что спас его от тех людей на улице, — продолжила она, с трудом сдерживая дрожь в голосе. — А теперь оставишь здесь одного? Ты обещал матери помогать сиротам…
Райвен ничего не ответил. Только стиснул зубы так сильно, что под кожей заходили желваки.
Глава 5. Мир без дождя
Прошло почти два месяца с тех пор, как Илмар оказался во дворце Миркадинов, но дождь за всё это время так и не пошёл.
После той ночи Райвен с Гиацинтой не ушли из дворца. Илмар был слишком слаб, чтобы сразу вернуться к прежней жизни, а оставаться одному среди умирающего города было опасно. Райвен не собирался бросать мальчишку, которого едва спас от голодной толпы. Так они и остались под одной крышей, постепенно привыкая друг к другу.
Старуха тоже никуда не исчезла. Иногда она появлялась в зале с охапкой трав, иногда надолго пропадала в коридорах. Она почти ничего не рассказывала о себе, но её присутствие постепенно стало для них привычным.
Лето пришло слишком рано и сразу принесло с собой удушающую жару. Земля вокруг Лиреана покрылась глубокими трещинами, колодцы стремительно пустели, а река возле северной стены города превратилась в грязную вонючую канаву, где вода едва доходила человеку до щиколотки. Люди начинали умирать уже не только от голода, но и от жажды.
По утрам над городом висел тяжёлый запах сухой пыли, пота и разложения. На улицах всё чаще лежали тела тех, кто просто не проснулся после очередной ночи. Умерших уже почти перестали хоронить. На это ни у кого не оставалось сил. Иногда возле домов сидели дети и молча смотрели на мёртвых родителей, словно ещё не понимали, что остались одни.