На соседнем сиденье устроилась Элианта. Она держала корзину с хлебом, которую кто-то передал ей по дороге, и время от времени оглядывалась на людей, собравшихся у складов.
Когда телега остановилась, Райвен спрыгнул на землю.
— Вот что удалось собрать, — сказал он, подходя к Илмару. — В восточном хранилище сохранились три мешка зерна. Ещё несколько нашли у мельника. Он согласился отдать часть запасов, если мы оставим достаточно для его семьи и работников.
— Хорошо. Запиши, сколько именно он передал. И обязательно оставь ему то, о чём договорились.
— Я уже распорядился.
Райвен взглянул на бумаги в руках Илмара, затем на его лицо.
— Ты вообще спал?
— Немного.
— Это не ответ.
— Тогда нет.
Райвен тяжело вздохнул.
— Удивительно. Мы только что пережили вторую войну, а теперь я должен убеждать тебя в том, что сон полезен для живых.
— Если я лягу, зерна больше не станет.
— Но если ты снова свалишься от потери крови, мне придётся объяснять всему Лиреану, почему его спаситель решил умереть от упрямства.
Утро в Лиреане началось с тревожных новостей.
После войны город медленно возвращался к жизни. На улицах снова работали ремесленники, торговцы раскладывали товары на прилавках, а жители разбирали завалы и восстанавливали разрушенные дома. Казалось, что самое страшное осталось позади. Люди устали бояться и хотели верить, что теперь их ждут спокойные дни.
Но война оставила после себя не только разрушенные стены и могилы.
Она забрала запасы, уничтожила посевы, нарушила торговые пути и лишила многие семьи возможности самостоятельно прокормиться. Хлеб, который ещё недавно раздавали нуждающимся, становился всё более редким. И хотя Илмар старался распределять его справедливо, он понимал: раздача продовольствия могла лишь ненадолго отсрочить беду.
Нужен был новый урожай. А до него следовало дожить.
В тот день Илмар отправился на городские склады вместе с Райвеном. Он хотел лично проверить оставшиеся запасы зерна, выяснить, сколько продовольствия ещё можно использовать, и определить, на какой срок его хватит.
У входа их встретил пожилой кладовщик. Мужчина нервно мял в руках край своего передника и избегал смотреть Илмару в глаза.
— Что-нибудь случилось? — спросил Илмар.
— Нет, господин. То есть… ничего такого, с чем мы не могли бы разобраться.
Райвен остановился рядом с дверью.
— Если ты начинаешь ответ с таких слов, значит, разобраться уже не удалось.
Кладовщик побледнел.
— Лучше вам самим посмотреть.
Он отпер тяжёлую дверь.
Внутри пахло сыростью, пылью и чем-то кислым. Вдоль стен стояли мешки, сложенные в несколько рядов. Некоторые были разорваны, из других высыпалось потемневшее зерно. На полу виднелись следы плесени, а возле дальней стены вода оставила тёмные разводы.