Он вытянулся, стал увереннее держаться среди взрослых, а его лицо утратило ту детскую растерянность, которая ещё недавно появлялась всякий раз, когда кто-нибудь спрашивал его о будущем. Он по-прежнему мог часами разглядывать старые чертежи, спорить с мастерами и придумывать новые способы облегчить людям работу. Но теперь жители не отмахивались от его слов только потому, что перед ними стоял мальчишка.
Они прислушивались.
Некоторые приходили к нему за советом. Другие приносили просьбы, жалобы или предложения. А кто-то просто хотел увидеть человека, благодаря которому, как они говорили, столица начала подниматься из руин.
Элианта наблюдала за сыном издалека.
Она помогала в больнице, перевязывала раны, ухаживала за теми, кто ещё не оправился после болезни, и учила женщин следить за чистотой помещений. Иногда она видела, как Илмар проходил по двору, останавливался возле больного, спрашивал, не нужно ли принести воды, или помогал кому-нибудь подняться.
Тогда ей становилось тепло.
А потом приходила мысль, от которой тепло исчезало.
Он добрый. Но сможет ли он остаться добрым всю свою жизнь?
Элианта не знала ответа.
Она боялась не только того, что Илмар отвернётся от неё. Гораздо страшнее было представить, что однажды в его глазах появится выражение, которое она помнила слишком хорошо. Выражение человека, узнавшего, что его собственное прошлое ему лгало.
И каждый раз, когда она смотрела на сына, её память возвращала её туда, откуда она пыталась убежать.
К Дариану.
В тот вечер больница почти опустела.
Последнего больного перенесли в отдельную комнату, где за ним наблюдали две женщины. Лисса проверила запасы чистой ткани, Марен закрыла шкаф с лекарственными травами, а Райвен, заглянув в помещение, напомнил Элианте, что ей тоже пора отдохнуть.
Она пообещала уйти через несколько минут.
Но, оставшись одна у окна, не смогла пошевелиться.
За стеклом медленно темнело небо. На улице рабочие заканчивали укреплять навесы над торговыми рядами, а дальше, у канала, мерно плескалась вода.
Элианта смотрела на отражение в стекле и видела уже не себя.
Перед ней возник зал, залитый золотистым светом. Высокие окна, тяжёлые занавеси, блеск мраморного пола. В воздухе витал запах благовоний, а вдоль стен стояли придворные, склонившие головы перед человеком в королевском одеянии.
Дариан стоял посреди зала.
Он был одет в дорогой тёмный камзол, расшитый золотом. На плечах лежала королевская мантия, а на голове сияла корона. Его лицо казалось спокойным и благородным. В нём не было ни следа того ужаса, который Элианта помнила из другой части своей жизни.