Роб опустил глаза.
Мужчина помолчал, будто ожидал ответа, потом неловко кашлянул.
— Если что понадобится, приходи. Не всё же тебе одному теперь…
Он не договорил. Возможно, понял, что никакие слова сейчас не помогут.
Когда остальные ушли, Роб остался у могилы один.
Он опустился на колени и провёл пальцами по свежей земле. Потом положил рядом с холмиком несколько гладких камней, которые Тарен когда-то собирал во время прогулок по склонам. Старик любил говорить, что у каждого камня есть своя история, даже если никто её не знает.
Роб не знал, что сказать отцу на прощание. Он никогда не умел говорить вслух, а сейчас, даже если бы мог, слова всё равно не пришли бы.
Он лишь крепче сжал посох.
Дерево потемнело от времени, рукоять была отполирована ладонями, а у основания виднелись старые царапины. Тарен опирался на него, когда поднимался по каменистой тропе, стучал им по земле, подзывая отбившихся овец, и сердито постукивал по порогу, если Роб слишком долго возился с упряжью.
Этот посох был рядом с ними почти всю жизнь Роба.
Оставить его казалось неправильным. Забрать — ещё тяжелее.
Роб долго смотрел на могилу, а потом положил посох поверх земли.
Он не бросил его. Осторожно уложил, будто укрывал отца одеялом.
Затем поднялся, отряхнул ладони и направился к дому.
На пороге он задержался.
Внутри всё оставалось прежним. На столе стояла деревянная кружка Тарена, возле очага лежали его сапоги, а на стене висел старый плащ. Казалось, стоило только подождать немного, как хозяин вернётся с пастбища, отряхнёт пыль с одежды и знаком попросит Роба приготовить ужин.
Но дом больше никого не ждал.
Роб вошёл и закрыл дверь.
В поселении болезнь тоже не собиралась отступать.
Первым заболел мужчина, который помогал расчищать каналы. Он несколько дней жаловался на слабость, но никому не говорил об этом, опасаясь, что его отстранят от работы. Потом у него поднялась температура, начался сильный озноб, и он уже не смог подняться с постели.
Через два дня слегла его жена.
Следом заболел сосед, который приносил им еду, а потом и мальчик, бегавший между домами с ведром воды.
Сначала люди пытались не замечать происходящего. В поселении и прежде случались лихорадки, от которых одни поправлялись за несколько дней, а другие не поднимались вовсе. Но теперь всё повторялось слишком быстро.
Год назад здесь уже была вспышка болезни. Тогда жители потеряли немало близких, а некоторые улицы надолго опустели. Люди помнили, как закрывали двери, боялись заходить к соседям и оставляли еду у порога, не решаясь приблизиться к больному.