— А теперь вы расскажете, Петр Аркадьевич, как вам удалось спрятать собачку так, что я ее раньше не заметила, и зачем вам вообще понадобилось тащить его с собой в зону. У вас нынче множество домочадцев, могли бы оставить с ними. Или он прибился к вам прямо в зоне?

— Может, мы ее того, в жертву при активации реликвии? — жалобно тявкнул Валерон. — Уж очень она любопытная.

— Возвращаю вам вашу вчерашнюю фразу, Наталья Васильевна: это не ваше дело, — обломал я ей все возможности выведать что-то из меня. — Сейчас быстро завтракаем и выдвигаемся.

Обижаться она и не подумала, лишь насмешливо фыркнула и потянула руку к Валерону, чтобы погладить, поскольку тот после купаний в купели Макоши стал выглядеть роскошным собачьим красавцем. Пусть он материален не до конца, но предмет с божественным названием повлиял и на это, не до конца материальное, самым положительным образом.

Валерон порыва не оценил, показал зубы и зарычал, пришлось предупредить:

— Он не любит, когда его трогают посторонние.

Зато когда вышел в коридор, дал волю своим чувствам:

— Ты сдурел?

— Петь, я сам не понял, как это вышло, — жалобно тявкнул он. — В бесплотном виде я постоянно мерзну, видно, перекинулся во сне, чтобы согреться, а утром вовремя не проснулся. — Он скорчил самую жалобную гримасу из своего арсенала: — Слово даю, что я не нарочно. Может, это флюиды такие нехорошие от этой девицы, а? Она попросту опасна для нас обоих со своим предвидением. Я тебе еще вчера это говорил. Она ставит нашу миссию под угрозу.

— Не переваливай с больной головы на здоровую. Ладно, проехали, — вздохнул я, — что сделано, то сделано. Выдвигаемся но сначала завтракаем. Будешь есть как белый человек в тепле и уюте.

— Зачем как человек? Лучше как собака.

Валерон чувствовал себя виноватым, поэтому его обычная наглость куда-то отступила, он даже еще раз пояснил:

— Петь, я правда не хотел ей показываться. Но холодно было, а я очень сильно потратился магически вчера и на плевки, и на перемещения.

— Если ты все равно не мог контролировать, то смысл тебя винить? — философски ответил я.

Завтракали мы в полнейшей тишине, хотя княжна и косилась на красную миску Валерона и наверняка недоумевала, как в столь мелкую особь влезает так много еды. Но не спрашивала, видела, что мы оба не в духе. Поэтому завтрак не затянулся, после него мы все, кроме Валерона, выпили по кружке бодрящего напитка и принялись собираться.

Поскольку скрывать помощника было уже бесполезно, я натянул на него и комбинезон, и ботинки. А то мало ли что он опять учудит от холода.