Меня словно выдуло на улицу, я даже не успел ничего сообразить, как уже окликнул пацана со стопкой «Ведомостей», бросил ему пятак, получил взамен газету и сразу в нее уткнулся. Валерон примостился на плече, тоже желая поскорее узнать, что же решил император. Красивыми витиеватыми словами под предлогом прекращения свары между наследниками было замаскировано весьма жесткое решение. Титул князя отныне мог носить только тот, кто владел действующей реликвией или иным образом контролировал свою землю от нашествия тварей. Остальные, как и их потомки, этого титула лишались как не оправдавшие доверие. На возвращение земель давался год, после чего указ вступал в силу и князь переставал быть князем. Количество осколков больше ни на что не влияло, временным князем считался последний действующий или его старший прямой потомок.
— Круто император взялся за дело, — тявкнул Валерон. — Выходит, Куликов теперь все, не князь?
— Пока князь, — не согласился я. — Похоже, отсчет будет вестись с того момента, когда вся земля перейдет под контроль зоны. То есть пока есть хоть крошечный земельный участок — князь, как только он теряется — начинается отсчет времени для возвращения контроля. Год прошел, князь ничего не сделал — недостоин титула.
В Гарашиху съездил я вовремя: потому что на следующий день выпал первый снег. Полежал он совсем мало, быстро стаял, смешавшись с грязью, но температура продолжила падать, и тот снег, что выпал через неделю, уже укрыл пушистым белым ковром и ту растительность, что еще как-то пыталась зеленеть, и ту, что уже торчала сухими стеблями и голыми ветвями.
В доме все спешно утепляли окна, протыкивая щели ветошью и прикрывая этакую неприглядность бумагой. Не занимались этим только мы с Валероном. Валерон — потому что у него лапки, а я — потому что почти князь, а значит, в таких делах у меня тоже лапки. Даже Митя принимал активное участие: его вторая пара манипуляторов прекрасно подходила для такой работы.
Теоретически этим можно было не заниматься: отопительный артефакт прекрасно справлялся с работой, но Николай Степанович сурово глянул на заикнувшегося об этом Прохорова и сказал, что если есть возможность сэкономить магию, нужно ею пользоваться, а не бездарно разбазаривать ее направо-налево.
Заниматься чем-то в таких условиях было положительно невозможно, и я отправился в мастерскую доводить до готовности снегоход, который уже был почти завершен. Почему-то больше всего я провозился с полозьями, сказалось отсутствие опыта и нужного шаблона. Но сейчас проблема с ними была решена, и они радовали идеальной формой.