Кроме Вороновых, аналогичный скандал случился в еще одном семействе, где владелец пары осколков обратился к императору с требованием признать князем именно его, отняв титул у нынешнего носителя. Один факт — случайность, два — совпадение, а три — закономерность. Создавалось впечатление, что кто-то умело подергал за ниточки, заставив молодых идиотов выступить с подобными заявлениями. И причиной этого вряд ли были кражи осколков. Последняя скорее выступила камнем, запустившим лавину. Как бы она и меня не подгребла под собой, как одного из представителей княжеского семейства.

— Вычитали чего интересного, Петр Аркадьевич? — спросил служащий, когда я возвращал газеты.

— Император пока своего слова не сказал.

— Только на это и уповаем. Только на это. Вор должен быть наказан, — с таким жаром заявил он мне, как будто похитивший осколок реликвии покусился и на что-то принадлежащее лично моему собеседнику.

Возможно, при смене князя он действительно чего-то лишится, но спрашивать я, разумеется, не стал, попрощался и в задумчивости направился домой. От работы с автомобилем пришлось отказаться: в голову лезли разные мысли, сильно отвлекавшие от дела. И если бы просто отвлекавшие, а так я реально запорол пару заготовок, после чего окончательно плюнул на работу, вернулся в дом, где выбрал книгу с самой яркой обложкой и углубился в изучение перипетий вымышленного героя, которого на протяжении книги столько раз били по голове, что в реальной жизни он бы уже был завсегдатаем заведения для душевнобольных. Тем не менее читать было интересно, а еще это хорошо отвлекало от ненужных мыслей. Читал я до ужина и после, но книга была толстенькая, и дочитать я ее в этот день не успевал.

Когда героя опять приложили по голове до потери сознания раз примерно в двадцатый, я ее отложил и отправился спать, последовав примеру Прохорова, храп которого уже минут двадцать разносился по дому. И как только я улегся в кровать, проявился Валерон.

— Я думал, ты меня ждешь! — обиженно тявкнул он.

— Я тебя жду, — спохватился я. — Ты не представляешь, насколько я тебя жду.

— Гриша тоже ждет, — сообщил Митя, который всегда, когда я находился в доме, считал себя моим телохранителем и находился рядом. — Он тебе какую-то вкусняшку сделал.

— Вкусняшка — это хорошо, — обрадовался Валерон. — А то я настолько исхудал, таскаясь по Петиным делам, что мне нужно срочно восстанавливать силы. А что он сделал?

— Куски теста, жаренные в масле, — отрапортовал Митя, таким образом охарактеризовав печенье «Хворост».

— Это блины, что ли? — разочарованно тявкнул Валерон. — Разве это вкусняшка? Это так, повседневность.