Он вздохнул и грустно положил морду на лапы. Мол, я бегаю из последних сил, а силы-то восстанавливать нечем. Ничего, попробует — изменит свое мнение. Потому что хворост был сделан по всем валероновым вкусам: сладкий и хрустящий. Рецепт был взят из кулинарной книги, обнаруженной в одном из притащенных Валероном ящиков. Прохоров из этой книги уже несколько штук опробовал, и результат удовлетворил нас обоих. Осталось узнать, удовлетворит ли он взыскательные вкусы моего помощника.

— Валерон, тебе понравится.

— Блины я, конечно, люблю, но не настолько, чтобы они компенсировали мои моральные страдания, — намекнул Валерон.

— Слушай, у нас такие проблемы, что не до моральных страданий, — не выдержал я. — Последний кусок куликовской реликвии украли без нас.

— Я заметил, — сварливо ответил Валерон. — Когда рядом с княжной слияние не сработало, пришлось проводить расследование, в результате чего я вышел на типа, злоумышлявшего на нас. Даже на двух типов. Но второй больше злоумышлял на князя Куликова, поэтому я у него ничего не взял. Пусть князь сам берет с него компенсацию.

В потоке Валероновых слов я вычленил главное: о краже осколка он в курсе. Но от этого судьба осколка не прояснилась.

— Бог с ней, с компенсацией, — отмахнулся я. — Осколок что?

Валерон вместо ответа выплюнул куликовскую реликвию. Теперь в ней были все куски, не хватало только мелкой крошки, из-за чего реликвия выглядела незавершенной.

— Осталось подтянуть мелочевку и активировать, — довольно тявкнул помощник. — Кто молодец? Я молодец.

— Ты не просто молодец. Ты наш спаситель.

Я вертел в руках реликвию и понимал, что для активации ей не хватает самой малости, но за этой малостью придется тащиться в зону, потому что активировать ее нужно сразу после того, как она соберется. Без вариантов.

— А теперь жду рассказ. Как тебе удалось найти осколок? И что за двое злоумышляющих? И что там с астафьевскими?

При последнем вопросе Валерон поморщился и чихнул.

— В Озерном Ключе их нет. И запахи все старые. Я покрутился немного, но про них никто ничего не говорил, так что я счел бесперспективным оставаться там дальше и решил вернуться домой. Поскольку у меня было поручение, то я завернул в Гарашиху и обнаружил, что нас обворовали.

— Княжну, — поправил я.

— В данном случае — нас. Потому что эта штука была нам нужна. Мы ее планировали изъять. А значит, это изъятие у нас, — не согласился Валерон. — Голимое злостное злоумышление.

— Которое ты компенсировал, — уверенно сказал я.

— Не совсем, но что мог, то компенсировал.

Он скромно поскреб лапой и выплюнул крошечные серебряные ножницы и несколько толстеньких пачек банкнот общей суммой аж в пятьдесят тысяч. Как-то не вяжется это с нищетой куликовского родственника.