Сара не отвела взгляда. Она смотрела в его глаза, светлые, красные от бессонницы, с лопнувшими сосудами, и впервые поняла, что в них нет ни ярости, ни холодного расчёта. Только страх. Тот самый, который она видела ночью, когда он стоял у двери.
— Тогда помоги мне уйти, — прошептала она.
Он замер.
— Что?
— Помоги мне уйти. Отвези меня домой. Я никому ничего не скажу. Ни ему, ни тебе. Я просто хочу домой.
Она сказала это так просто, так по-детски, что сама испугалась. Слова вылетели без разрешения, из самой глубины, откуда-то из того места, где живёт маленькая девочка, которая просыпается от кошмара и зовёт маму.
Он смотрел на неё долго. Лицо его не изменилось, но пальцы на её ключице ослабли.
— Нельзя, — сказал он.
— Почему?
— Потому что ты мертва.
Слово упало между ними, тяжёлое и окончательное. Сара почувствовала, как холод поднимается от пола к груди.
— Если ты появишься, они поймут. Всё поймут. Меня убьют первым. Тебя вторым. Твою мать... — он не договорил.
— Не смей, — прошептала Сара.
— Я не угрожаю. Я говорю, как есть.
— Не смей о ней говорить.
Он резко выдохнул, отпустил её и отступил на шаг. Провёл ладонью по лицу, жёстко, зло, будто хотел стереть что-то.
— Хватит. Скажи, где копия.
— Нет.
Он ударил кулаком в стену рядом с её головой. Штукатурка осыпалась белой пылью, на костяшках вспухла красная ссадина. Сара вздрогнула всем телом, но не отшатнулась.
— Нет, — повторила она.
Тишина.
Потом он схватил её за руку, ту самую, раненую, и сжал. Не сильно, но достаточно, чтобы повязка под пальцами вспыхнула огнём. Она вскрикнула, согнулась, слёзы брызнули из глаз.
— Где?! — рявкнул он.
— Нет!
— ГДЕ?!
— Нет!
Он отпустил. Она осела на пол, прижимая раненую руку к груди, захлёбываясь дыханием. Он стоял над ней, тяжело дыша, с побелевшим лицом, и она видела, как медленно, очень медленно разжимаются его кулаки.
— Чёрт, — сказал он тихо. — Чёрт.
Он отвернулся. Отошёл к окну, упёрся ладонями в подоконник и опустил голову. Спина его, широкая, напряжённая, мелко дрожала.
— Ты не понимаешь, — сказал он глухо, не оборачиваясь. — Ты вообще ничего не понимаешь.
Сара не ответила. Она сидела на полу, закусив губу, и считала вдохи. Раз. Два. Три. Боль в плече медленно отступала, оставляя после себя тупую, ноющую пустоту.
Он простоял у окна минуты три. Потом выпрямился, не глядя на неё, подошёл к двери.
— Врач придёт вечером. Рану нужно перевязать.
— Мне не нужен твой врач.
— Нужен.
Он вышел. Ключ повернулся.
Сара сидела на полу, пока не перестала дрожать.
Потом встала, подошла к окну, взялась за прутья и потянула. Холодное железо не шелохнулось. Она попробовала ещё раз, обеими руками, насколько позволяла рана. Решётка была вмурована намертво.