— Садись.
— Я... — голос Сары дрогнул. — Кто вы? Где я? Вы не имеете права...
— Я сказал, садись.
Он не повысил голос. Просто произнёс это тоном, от которого ноги подогнулись сами. Сара опустилась на край кровати, сцепив пальцы так, что побелели костяшки.
Мужчина смотрел на неё молча. Долго. Секунды растягивались, как липкая нить. В тишине снова закапала вода: кап. Пауза. Кап. Он не отводил взгляда, и Сара поймала себя на том, что считает капли, лишь бы не смотреть ему в глаза.
Сара не спала.
Она лежала на узкой кровати, уставившись в темноту, и слушала дом. Он жил своей жизнью: вздыхал в трубах, потрескивал балками, где-то далеко хлопали двери. Время в нём текло иначе, без рассвета и сумерек, только по счёту капель, и к какому-то часу она сбилась со счёта.
Она успела придумать три разных ответа. Потом отбросила все три. Каждый из них был ложью, а лгать ему, она почему-то знала, будет труднее, чем молчать.
Она думала о маме. О том, как та сейчас сидит на кухне с остывшим чаем и смотрит на телефон, который не звонит. О банке из-под кофе. О флешке в комоде. О том, что есть вещи, которые она не отдаст, даже если он будет спрашивать до конца света.
Шаги она услышала издалека.
Тяжёлые, быстрые, злые. Они приближались по коридору, и с каждым ударом подошвы по бетону у неё сжималось что-то под рёбрами. Сара села, прижав колени к груди. Засов лязгнул. Дверь распахнулась.
Он вошёл, и воздух в комнате изменился. Вчерашняя холодная расчётливость исчезла, уступив место чему-то более опасному. Он не спал: на лице лежала серая тень, глаза покраснели, ворот рубашки был расстёгнут. В руке он держал телефон, и костяшки на пальцах побелели.
Он остановился посреди комнаты и посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом.
— Утро, — сказал он. — Время вышло.
Сара молчала.
Мужчина медленно подошёл к кровати, опустился на корточки и положил телефон на пол рядом с собой. Когда он заговорил снова, голос был ровным, почти мягким. Это пугало больше крика.
— Давай попробуем по-человечески. Один раз. Ты скажешь мне, где копии, я проверю, и всё закончится. Тебя отвезут домой. Ты забудешь этот дом, как страшный сон. — Он смотрел ей прямо в глаза. — Я не хочу этого делать, Сара. Правда не хочу. Просто скажи.
Она смотрела на него, и на секунду, одну короткую, постыдную секунду, ей захотелось поверить. Захотелось выдохнуть, разжать зубы и отдать. Но она видела его руки, видела телефон, и в голове билось одно: он лжёт. Они не отпускают тех, кто всё знает.
— Я не знаю, — прошептала она.
Он закрыл глаза. Вдохнул. Выдохнул.