— Ладно.
Он схватил её за локоть так резко, что Сара вскрикнула. Одним рывком поднял на ноги, и колени подогнулись. Она вцепилась свободной рукой в одеяло, но ткань осталась в пальцах, а её потянули к двери.
— Нет! Пожалуйста, нет, подождите...
— Я ждал всю ночь.
Коридор. Бетон, голая лампочка, которая мигала над самой головой. Потом лестница, крутая, узкая, и она спотыкалась о ступени, а его пальцы впивались в руку выше локтя. Она цеплялась за перила, но ладони были мокрыми, и дерево выскальзывало.
— Я правда ничего не знаю! Я не... пожалуйста! У меня мама, она одна, она будет волноваться!
— Не надо про маму, — бросил он, не оборачиваясь.
Наверху оказался другой воздух: сухой, пыльный, с запахом старого дерева. Длинный коридор с закрытыми дверями, тусклый свет из какого-то окна, задёрнутого плотной шторой. Она успела отметить это краем сознания: окно. Здесь есть окно. Но её уже толкнули в узкий проём, и дверь за спиной захлопнулась.
Ванная.
Белый кафель, потрескавшийся и пожелтевший. Старая ванна на изогнутых ножках, наполненная до самых краёв. Вода стояла неподвижно, тёмная, гладкая, и в ней, как в зеркале, дрожало размытое отражение лампочки.
Сара остановилась. Ноги перестали слушаться.
— Нет, — выдохнула она. — Нет, нет, пожалуйста, не надо, не надо...
— Где копии?
— Я скажу... я скажу, что хотите... — слова путались, цеплялись друг за друга. — Только не это, умоляю вас...
— Где. Копии.
Она замотала головой, как заведённая. Слёзы текли по лицу, и она уже не пыталась их остановить. Мужчина смотрел на неё без выражения, как на предмет, который нужно привести в рабочее состояние.
Его рука легла ей на затылок.
— Ну давай.
Мир перевернулся.
Вода сомкнулась над головой, ледяная, безжалостная. Она открыла рот, чтобы закричать, и крик превратился в пузыри. Руки забились по эмали, ногти скребли скользкий борт. В ушах загудело. Грудь свело судорогой, которой она раньше не знала, и каждая клетка тела требовала одного: воздуха, воздуха, воздуха.
Время исчезло. Остались только удары сердца в висках и бело-серая муть перед глазами.
Мама. Мама. Мама.
Её рванули вверх.
Воздух вошёл в грудь с рёвом, раздирая горло. Она закашлялась, захлебнулась, повисла на краю ванны, не в силах удержать голову. Вода текла по лицу, по шее, стекала на пол. Она хватала воздух открытым ртом, как выброшенная на берег рыба.
— Где копии?
— Пожалуйста... — она плакала, давясь словами. — Пожалуйста, я не могу... я ничего... умоляю вас...
— Не то.
Вода.
Во второй раз было хуже, потому что она знала, что ждёт. Панику сменил животный, беспримесный ужас. Она билась так, что в плече что-то хрустнуло, но рука на затылке не дрогнула ни на миллиметр. Темнота подступала с краёв зрения, и внутри мелькнула дикая мысль: вот так это и бывает. Так просто.