Марк кивнул. Похоже, предстоял очень серьезный разговор. Хорошо бы, он дал ответы на его вопросы.

Министр прошел в кабинет, выбрал одно из кресел и тяжело опустился в него. Посмотрел на парня и показал на кресло рядом с собой. Мол, садись.

— Я думал, что у меня еще есть время, но, выходит, ошибся, — тяжело вздохнул мужчина. — Времени больше не осталось. Садись, Марк, садись. Нам предстоит непростой разговор. Ты, ведь, знаешь, что твой отец говорил со мной и попросил кое-что сделать?

— Да, знаю. Он мне рассказал.

Естественно, я знал об этом. Отец решил, что сможет договориться с теми, кто видел в Марке угрозы власти императора. Поэтому он и решил обратиться к своему начальник и другу, который должен был помочь выйти на самый верх. Вот, выходит, отец и поговорил.

— Когда он мне рассказал о твоем происхождении и своем плане, то я сразу сказал, что это очень плохая идея, — начал рассказывать министр, то и дело тяжело вздыхая. — Те, кто находятся у трона и на самом троне, ни с кем и никогда не договариваются. Я несколько раз сказал ему об этом, но он не хотел ни о чем слушать. Только твердил, что они поймут его и не станут убивать ребенка. Твой отец, Марк, твой отец…

Министр опять вздохнул.

— Он хороший человек, и верил в людей, за что я его и ценил. Эх…

Мужчина встал с кресла, подошел к небольшому барному шкафчику из черного дерева.

— Где-то здесь Александр держал бутылку хорошую коньяка, а мне сейчас не помешает выпить…

Он вытащил пол-литровую бутыль с янтарным содержимым, и, одобрительно хмыкнув, налил себе полный бокал. После чего с явным удовольствием выпил.

— Вот и Сашу помянули.

Налил еще, и, поглаживая бокал, снова опустился в кресло.

— Я ничего не мог поделать, Марк. Я дал ему слово, что постараюсь поговорить о тебе.

Марк сидел, не двигаясь. Нутром чувствовал, что история будет очень непростая.

— Там совсем другие люди, а Александр так этого и не понял. Не захотел этого понять… И я поговорил.

Министр одним махом опрокинул в себя коньяк, а там было не меньше четверти целой бутылки. После сразу же налил еще. Видно было, что разговор ему дается очень непросто.

— Она сказал, что ничто и никто не должно угрожать империи.

Услышав слово «она», Марк тут же навострил уши. Получалось, что его преследует женщина. Но кто же она?

— … И поверь мне, мой мальчик, именно так и будет. Именно так, как она сказала и будет. Так, плесни мне еще…

Он допил остатки, и его совсем «развезло». Будь трезвее, министр вряд ли бы стал такое рассказывать, но в таком состоянии даже не пытался сдерживаться.