И химики нисколько не сомневались, что так оно и будет: этот «человек без должности» обещания свои выполнял всегда. Но так как можно было (при соблюдении перечисленных им условий) обойтись одними «пряниками», они даже роптать не пытались. А Викентий Сенявин — еще один химик, выполнявший какой-то иной «заказ» господина Волкова (друг другу химики о своих работах тоже не рассказывали без прямого указания Саши) в разговоре, состоявшемся на очередной вечеринке в клубе, Косте Кружилину высказал свое довольно странное мнение:

— Мне кажется, что Александр Алексеевич лишь вид делает, что он в химии не разбирается. Он же задания дает, заранее зная, какой результат получится, и подсказывает, как результат этот проще получить выйдет.

— А что е он сам работу-то не сделает, если знает, как?

— Мне кажется… ты знаешь, мне кажется, что он таким манером просто заставляет нас думать над тем, что мы делаем, по сути, заставляет нас, самостоятельно придумывая то, что он уже знает, именно что-то новое придумывать. И готовит нас к тому, чтобы потом мы смогли придумать что-то, ему еще неизвестное.

Саша, если бы он услышал это высказывание, наверное был бы весьма польщен, но на самом деле все его «химические знания» были ограничены тем, что Валерий Кимович когда-то в школе на уроках изучить успел. А в разговорах с «настоящими химиками» он им говорил лишь о том, что ему от них нужно — а уж как они это нужное сделают, его даже не интересовало. Интересовал его в химической науке лишь один вопрос: сколько работа стоить будет, ведь ему для оплаты работы нужно было деньги откуда-то взять. Заработать на чем-то — а это было очень и очень непросто. Потому что в России не было того, из чего можно было «сделать деньги»!

Вообще-то компания «Розанов и товарищи» успела выстроить завод, на котором можно было бы уже велосипеды выпускать, но завод пока что простаивал. И простаивал он исключительно из-за того, что для велосипедов в стране просто не было необходимой стали. Вся Россия в девяносто третьем году выплавила порядка трехсот тысяч тонн чугуна и почти полмиллиона тонн стали — а потратила вдвое больше. Несмотря на довольно приличные пошлины на импорт потратила, ведь своего металла для многих предприятий вообще, можно сказать, не было. И ввоз чугунных отливок, которые затем просто переплавлялись для изготовления деталей моторов, отправляемых в Германию, объяснялся очень просто: за такой «временный импорт» эти высокие пошлины все же не взымались (хотя добиться этого с отечественной бюрократией оказалось более чем непросто), а на каждом цилиндре для веломотора удавалось «сэкономить» полкило чугуна. Немного, очень немного — но хоть что-то оставалось и для обеспечения внутреннего рынка. И все равно приходилось закупать металл и с уплатой пошлин (в Германии закупать, по нынешнему тарифу импорт из Германии облагался пошлинами почти на двадцать процентов меньшими, чем их других стран) — но и в Германии особого избытка металла не наблюдалось, так что там его приобретали благодаря серьезной помощи со стороны той же велосипедной компании «Беннабор». Но в любом случае для «нормальной индустриализации» этого было не просто маловато, а безумно мало — и Саша решил, что будет проще и выгоднее самому для себя металл выплавлять. А чтобы этот «самодельный» металл не оказался дороже импортного, причем после уплаты всех пошлин (составляющих от полтинника за пуд чугуна до почти двух с полтиной за пуд качественных сталей), нужны были и рудники свои, и шахты. И все прочее, необходимое для превращения руды в готовые изделия.