А на рассвете, когда я так хорошо уснул, меня растолкал Грили.

— Чего? — спросил я, продирая глаза.

— Они пошли в атаку.

Вот же… И не спится тварям! Хотя зомбякам, думаю, и не естся, и не спится, они ж дохлые.

Я быстро облачился и взбежал на стену. И точно, идут, пусть и неровной шеренгой, но достаточно целеустремлённо, с осадными лестницами в руках и воинственно размахивая копьями и мечами. А то и широкими тесаками. Оружие, понятно, не коллекционное, но чтобы нанести травмы, несовместимые с жизнью — остроты копий и мечей хватит.

— Приготовиться! — заорал я. — Все на стены!

Под приведёнными за ночь в порядок котлами уже горел огонь, и скоро закипит смола. Успеет, думаю, прежде чем нежить полезет на стены.

Далее я был захвачен горячкой боя. В основном командовал приданными мне силами, изредка применяя магические заклинания. В какой-то момент я заметил, что под стеной скопилось достаточно останков. В голове мелькнула мысль, вот бы из них создать какого-нибудь голема, и направить его на атакующих. А ещё минуту спустя я все-таки решился попробовать.

Поднялся на башенку над воротами и, рискуя получить шальную (а то и прицельно выпущенную) стрелу, стал читать сложное заклинание, позволяющее повелевать мертвой плотью. Не в том смысле, что я мог повернуть зомби против их хозяина, а окончательно мертвой. И постепенно мой голем начал приобретать очертания. Но не великана, а огромной костяной головы-шара. Сначала, когда я увидел это недоразумение, то разозлился и хотел было плюнуть и закончить с колдовством, а потом понял, что круглая голова с огромной прорезью рта напоминает Пакмана. Того самого персонажа из древней компьютерной игры, отличавшегося прожорливостью. Ну-ка, пусть и мой костяной Пакман проредит ряды нежити.

И вот он покатился… Шар высотой метра три, с огромной пастью, он катился и всасывал а себя нежить, перемалывая её в своих недрах и за счёт новых костей и плоти становясь ещё больше. В рядах атакующих возникла настоящая паника, а на стенах среди защитников, наоборот, ликование. Жаль, что продолжалось оно недолго. Когда я направил Пакмана к холму, с которого за сражением наблюдал Валаоф, предводитель нечисти слез с коня, поднял закованные в черные латные перчатки руки и начал их сводить вместе. Одновременно мой Пакман стал скукоживаться и разваливаться на глазах. Минута — и от «смертельного Колобка» ничего не осталось. Ладно, и так неплохо получилось, думаю, на пару-тройку сотен особей урона мы им нанесли.

А вот и ответочка! Из облаков вынырнули пять маленьких точек, в которых по мере приближения вскоре можно было различить драконов. Они плавно снижались, такое чувство, прямо на меня, и в их полёте ощущалась спокойная уверенность, такую же наверняка испытывали немецкие асы на штурмовиках, готовясь поливать свинцом беззащитные караваны или поезда беженцев.