— Больше ничего интересного не нашли? — спросил я товарищей.

— Глиняная посуда есть, никому не нужна? — поинтересовался гном. — Тогда, может, пойдём? А то что-то не себе мне здесь… Как в склеп залезли.

Однако… Не только у меня подобные мысли и чувства возникли, только эльфийка как обычно ничем не выдавала своих чувств, если они у неё вообще бывают. Но я, изображая из себя невозмутимого босса, ограничился понимающим кивком и предложил соратникам пройти на выход. Уходя последним, поставил дверь ровно, чтобы хоть как-то закрывала вход в жилище умершего, похоже, своей смертью Натаниэля Тихого.

Короткий привал, чтобы ознакомиться с книгой поближе, мы решили устроить устроили неподалёку от жилища мага, на окраине леса. Весьма кстати Мариэль обнаружила в соседствующей низине россыпь черники, и чтение мы решили отложить на потом, занявшись сначала сбором ягоды. Её хватило, чтобы немного утолить голод. Жаль только, воды с собой не было, перепачканные в чернике губы и пальцы хотелось отмыть, да и сделать пару глотком, смочив пересохшее горло, было бы не лишним.

Впрочем, гном сумел меня удивить. Попросив тишины, он приложил ухо к земле, а спустя десять секунд довольно ухмыльнулся.

— Есть источник, по прямой пять или шесть фарлонгов.

Грили оказался провидцем, мы и впрямь вскоре нашли бьющий из-под косогора родник. Умылись, попили — вода оказалась ледяной, аж зубы заломило. Заодно набрали в баклажки, которые нам милостиво оставили вместе с вещмешком Грили норхеймцы. Здесь же, на маленькой опушке, расположились на привал, после чего я, наконец, приступил к чтению. Гном и эльфийка прилегли рядом на траву, так что мне пришлось читать вслух.

— В этот ненастный вечер, при свете вечной свечи, слава изобретения которой принадлежит вашему покорному слуге, начинаю я своё повествование. Звать меня Натаниэль по прозвищу Тихий, так как нраву я всю жизнь был кроткого и во многом от того претерпел. Это повествование я буду писать сквозь призму своей жизни и жизни Ликандра, того самого, что годы спустя силой и обманом захватит власть на Лайонессе. А когда-то я считал его пусть и не идеальным, но другом.

— Ого, так он дружил с самим Ликандром! — присвистнул Грили.

— Это было в детстве, — снисходительно пояснила Мари, — и я думаю, годы спустя он не рад был этому обстоятельству. Хенна, читай дальше.

— Он верховодил в нашей небольшой компании, в которую помимо меня и самого Ликандра входили также Гардиан и Скролио. И уже тогда в нём проявлялись зачатки той жестокости и жажды власти, что впоследствии обрела столь гипертрофированные формы.