Легионер закрыл глаза, прислонился лбом к холодному стеклу. Год в Зоне. Триста шестьдесят пять дней смерти, опасности, войны. Снова волк, снова машина для убийства. Только начал жить по-настоящему — и возвращается туда.

Но Оля будет жива. Это главное. Единственное важное.

— Согласен, — выдохнул он.

— Уверен? Это год жизни. Твоей жизни. За её жизнь.

— Уверен.

— Хорошо. Деньги будут сегодня вечером. Наличные, евро. Встреча на Контрактовой площади, семь вечера. Контракт подпишешь там же. Вылет на базу послезавтра утром. Успеешь попрощаться.

— Спасибо.

— Не за что. Это бизнес, Дюбуа. Ты покупаешь её жизнь своей. Честная сделка.

Отключился. Пьер стоял, смотрел на падающий снег сквозь стекло. Сделка заключена. Год в Зоне за жизнь Оли. Справедливо. Правильно.

Но почему так больно?

Вернулся в палату медленно, каждый шаг давался с трудом. Оля лежала, смотрела в потолок неподвижно. Услышала шаги, повернула голову.

— Что ты сделал? — В голосе не было вопроса, только понимание.

— То, что должен был сделать.

— Пьер… нет. Не надо было.

— Надо. Деньги будут сегодня вечером. Лечение начнётся завтра. Немецкая клиника, частная, экспериментальная. Крид всё организовал. Тебя вылечат.

Оля смотрела на него долго, не мигая. Глаза наполнились влагой медленно, но слёзы не потекли — застыли на краю век, не упали.

— Какую цену заплатил?

— Год в Зоне. Контракт подписываю сегодня.

— Год жизни. Твоей жизни.

— Моя жизнь ничего не стоит без тебя.

Оля закрыла глаза, слёзы так и застыли — не упали, просто остались там.

— Идиот. Я же сказала — не надо. Я выбрала свой путь. Ты пошёл против моего выбора.

— Знаю. Прости меня. Но не мог иначе.

— Теперь год будешь там. В опасности постоянной. Можешь не вернуться.

— Вернусь. Обещаю.

— Не обещай то, что не можешь гарантировать.

Пьер подошёл ближе, взял её руку обеими своими.

— Ты будешь жива. Это главное. Всё остальное — детали.

Оля смотрела на него долго — глаза полные боли, разочарования, любви и злости одновременно.

— Не хотела, чтобы ты вернулся туда из-за меня. Это неправильно.

— Правильно — спасти тебя. Остальное неважно.

Они молчали. Он держал её холодную руку, она смотрела в сторону. Слёзы застыли на ресницах, не падали.

На следующий день приехали люди из клиники. Немцы, врачи в белых халатах, носилки современные. Документы, бумаги, подписи. Оля слабая, еле говорила. Согласие подписала молча, без споров. Сдалась.

Её увозили днём. Машина скорой помощи немецкая, белоснежная, современная. Пьер помогал перенести её на носилки осторожно. Лёгкая, невесомая почти. Накрыли одеялом тёплым, закрепили ремнями мягкими.