Педро присел рядом, протянул руку. Другая собака ткнулась мордой, облизнула пальцы. Он засмеялся.

— Бля, это пиздец какой-то. В Зоне, посреди мёртвого города, собаки как щенки себя ведут.

— Может, они голодные? — предположил Диего. — Ласку за еду меняют?

— Может.

Лукас стоял, смотрел, не опускал автомат. Недоверчиво, осторожно. Рафаэль подошёл ближе, присел, протянул руку. Собака подползла, ткнулась, облизнула. Он погладил, почесал за ухом.

— Странно всё это, — сказал он. — Зона не любит дружелюбие. Тут всё или убивает, или убегает. А эти… играют.

— Может, аномалия какая? — спросил Марко. — Которая мозги меняет? Как тем свободовцам?

— Свободовцы агрессивные были. Эти наоборот.

— Тогда что?

Никто не ответил. Собаки лежали, скулили, виляли хвостами. Одна встала, подошла к Марко, ткнулась мордой в колено. Он замер, потом осторожно погладил. Собака прижалась, легла у ног, положила морду на его ботинок.

— Охуеть, — выдохнул он.

Дюбуа встал, отряхнул штаны. Собаки поднялись следом, окружили, скулили, тыкались мордами. Хвосты молотили. Легионер прошёл вперёд — стая последовала. Как будто он вожак.

Лукас нахмурился.

— Они за нами идут?

— Похоже.

— Нам это не нужно. Отвяжутся?

Пьер обернулся, посмотрел на собак. Те стояли, смотрели пустыми глазницами, виляли хвостами, ждали. Одна скулила жалобно, просительно.

— Не знаю, — сказал он. — Может, да. Может, нет.

— Попробуй прогнать.

Легионер топнул ногой, махнул рукой.

— Пошли отсюда. Уходите.

Собаки дёрнулись, попятились. Но не убежали. Стояли, скулили, хвосты поджали. Одна легла, скулила громче, жалобно. Как брошенный щенок.

— Они не уйдут, — сказал Рафаэль. — Привязались.

— Блядь, — выдохнул Лукас. — Ладно. Пусть идут. Но если начнут мешать — отстреливаем. Ясно?

— Ясно.

Группа двинулась дальше. Собаки последовали, метрах в пяти позади. Шли тихо, только когти скребли по асфальту. Не лаяли, не скулили, просто шли. Как свора, идущая за вожаком.

Марко оглянулся, усмехнулся.

— Теперь нас шестеро плюс десять псов. Если нарвёмся на засаду, хоть мясные щиты будут.

— Заткнись, — бросил Диего. — Не каркай.

Они шли дальше. Город молчал. Дозиметр стрекотал — четыреста пятьдесят. Фон рос. Впереди центральная площадь, за ней здание администрации. Под ним бункер. Цель.

Собаки шли следом. Слепые, преданные, бесполезные. Но живые. В мёртвом городе это было странно. Почти невозможно.

Дюбуа не оборачивался. Но чувствовал — они рядом. Дышат, скребут когтями, идут. Как товарищи, которых не бросают.

Странно. В Зоне всё было странно. Но это — особенно.

Легионер шёл вперёд. Собаки следовали. Город молчал. Тишина давила.