А чтобы люди в «зимний стойловый период» в деревне со скуки не дохли и дополнительно могли денег заработать, в этой крошечной деревеньке было организовано сразу три мастерские (назвать их заводиками или фабриками было бы вообще смешно). Одна — механическая, там летом проводили мелкий ремонт сельзозтехники, а зимой мужчины в основном делали (по заказам с МТС и Павловского автобусного) разные детальки к машинам, швейная мастерская, где бабы что-то шили (готовый крой им аж из Богородска со швейной фабрики привозили) и «деревяшечная» мастерская, где делались мелкие детали для мебели. Причем в деревяшечной еще и установка по изготовлению мелочей из термопластика имелась, на ней народ (в основном из вторсырья) штамповал различные пластиковые детальки для той же мебели. И люди из деревни не убегали, наоборот, деревня уже жителями прирастала — но главной причиной того, что люди не уезжали, было — согласно моему анализу — то, что они теперь имели возможность уехать из нее в любой момент и куда угодно.

Все это я рассказывал товарищу Сталину, который пригласил меня в гости на десятое мая. Он мне сам позвонил, поинтересовался, не смогу ли я выкроить денек для разговора с пенсионером, сказал, что он готов меня принять уже в десять утра, так как ему теперь не нужно ночи напролет работать — и при встрече сказал, что товарищ Булганин ему передал почитать мой отчет и ему некоторые положения в нем показались несколько… странными. Как я сообразил, он их вообще неверными счел, но решил все же «проявить вежливость». Но вежливость он начал проявлять с того, что изначально обозначил разговор как совершенно неофициальный:

— Шарлатан, ты мне вот что скажи: у тебя получается, что мы в эти неперспективные деревни должны денег куда как больше вложить, чем в их ликвидацию. И зачем Советскому Союзу это делать? У нас что, денег девать некуда?

— Я не знаю, кто считал затраты на ликвидацию деревень, но одно могу сказать: считали они неправильно. То есть они далеко не все считали, и получили неверный результат. Простой пример: они подсчитали, что на перевозку одной семью из деревни в центральную усадьбу нужно потратить около десяти тысяч рублей. Но столько стоит только новый дом, а вот стоимость придомового хозяйства никто считать даже не стал — но тут-то расходы получаются в разы больше. И я даже не говорю, что по данным из той же Белоруссии при этом больше половины хозяйств на новом месте просто не восстановятся, люди в города переберутся.

— Ну-ка, а поподробнее рассказать можешь? Мы же с тобой сейчас не на съезде каком, а просто за чаем обо всяком разговариваем, обсуждаем ерунду житейскую, и стесняться тут каких-то неприятных тем вовсе не следует.