Я почему про эту деревню вспомнил: она в моих расчетах была взята в качестве «эталона». В деревне-то все дома были старыми, деревянными — но за прошедшее с войны время в каждом доме хозяева поставили себе «централизованное водяное отопление» (большей частью с пеллетными автоматическими котлами), теплые сортиры тоже теперь у всех там были (без канализации, с придомовыми септиками, но все равно не хуже, чем в городских домах получилось). А в прошлом году в деревне и газовые плиты в домах появились: от соседней деревни Кубаево, где стояла газовая установка, трубу протянули. И в деревне уже два новых дома поднялось: после армии туда еще два молодых парня на жительство перебрались.

Потому что колхоз немного потратился (и не только на газовую трубу), дорогу в порядок привел, детей в школу (большую, в селе Хвощёво, за восемь километров) возили на автобусе, а в Хвощево для детей и кружки всякие были при школе, и клуб довольно неплохой, и прочие «блага цивилизации». А автобус «в мирное время» возил уже не детишек, а резво бегал (шесть раз в день бегал) в центральную усадьбу колхоза, где и магазины, и фельдшерский пункт, и клуб — так что и старикам деревенским было нетрудно «припасть к очагу культуры». Тем более нетрудно, что в деревне уже у четырех семей и свои автомобили имелись, а почти в половине домов и мотоцикл с коляской стоял. И, что было самым главным во всем обустройстве «населенного пункта», туда провели телефон, а у фельдшеров в Хвощевке наготове всегда стояли два автомобиля «скорой помощи». Два, потому что в Хвощевском сельсовете таких же, как Бочеево, деревень, было два десятка.

Руководство колхоза деревеньку обиходило не ради какой-то благотворительности: кроме того, что за ней было закреплено довольно большое поле, там ведь у каждого и свое хозяйство было. Корову в каждом доме держали, кур, народ и огороды держал немаленькие. И колхозная заготконгтора каждый божий день привозила из деревеньки по две сотни яиц и почти по четыреста литров молока, которое тамошние жители с удовольствием продавали «у своего крыльца» по рубль-двадцать за литр. То есть только за молоко деревенские жители получали деньгами тысяч по пять в год (все же коровы не круглый год молоко людям дают), а всего со своего хозяйства (включая и птицу, и огород) там меньше тысяч пятнадцати вообще никто не зарабатывал. И на заводах в городах такие заработки многим лишь снились — а колхозу это тоже было страшно выгодно: свозимое со всех деревенек молоко «кормило» приличный колхозный сыродельный заводик в Хвощевке, на доходы с которого, собственно, все благоустройство и проводилось.