И мне такая «полная жизнь» нравилась, хотя пока один лишь я знал, зачем мне все это нужно. Осенние поля — они на меня всегда как-то умиротворяюще действовали: вроде уже и урожай с поля собрали, но многочисленные копны соломы намекают, что урожай-то был и неплох! И запах скошенного поля, даже после дождя, какой-то уже немного прелый и тяжеловатый — он все равно подчеркивает, что здесь люди трудились, и трудились не напрасно. А уж бескрайность этих полей!
Вот как раз эта бескрайность мне и не нравилась, и не потому, что я что-то «такое» про поля эти знал. То есть знал, но раньше не совсем представлял, что мне эти знания могли дать — а теперь я ведь кое-что смог своими ручками измерить! И мог теперь сказать… то есть сначала все же подсчитать, а затем сказать людям, что тут делается неправильно и как все это быстро и легко поправить. То есть все это люди и без меня, в принципе, знали — но они «просто знали», а вот когда знания эти озвучивает Шарлатан, то они превращаются чуть ли не в божественное откровение. Не совсем, но ведь «Шарлатан-то врать не будет»? И вот предчувствие того, что я снова смогу что-то очень полезное для страны сделать, наполняли жизнь смыслом.
Но все же ощущение какой-то неполноты этой жизни у меня все еще оставалось. И я очень долго не мог понять, чего же мне так не хватает — но уже ближе к ноябрьским праздникам до меня дошло. Я как раз вернулся «с полей» в Горький, в свою квартиру заехал, чтобы хотя бы приодеться к празднику. И когда я в нее зашел, я все вдруг понял, чего мне в этой жизни не хватало все эти годы…
В квартире, как и раньше, находились «секретари-телефонистки», сидящие у аппаратов «серии», и принимающие «заявки» от разных предприятий. Правда, в последнее время работы им стало гораздо меньше (в том числе и потому, что Мария Тихоновна с работой именно директором НИРФИ вполне освоилась и заказы на оборудование самостоятельно по заводам и фабрикам в основном распихивала, да и с Зинаидой Михайловной уже договорилась о том, что в Минместпроме был специальный отдел создан, который координировал «заказы от науки»), так что и девчонок в группе стало меньше, и работы им почти уже не было. То есть максимум пара аппаратов использовалась, а чаще они просто чем-то другим занимались. Как я понял, учились: мне «телефонный секретариат» все же не из сотрудников МГБ набрали, а выпускницами техникумов, с телефонами работающих умеющими, укомплектовали, и большинство из них поступили учиться в институты на заочные и вечерние факультеты. А когда я в квартиру зашел, они все как раз на кухне скопились и готовили что-то себе на обед.