Я был абсолютно уверен в том, что буржуи наверняка сперли в СССР «золотые желуди», на которых работали советские вычислительные машины, но так же абсолютно был уверен и в том, что у себя они ничего подобного делать не станут. По одной простой причине: буржуям никто не рассказал, что эти лампы получались «практически вечными» только в случае, если они работали на напряжении в шестьдесят процентов от номинала (накал катода на таких напряжениях работал), а в этом случае и коэффициент усиления лампы оказывался в пределах пяти, даже меньше — но для «логики» и этого хватало. Правда, при этом длина линий в логических схемах не должна была превышать сантиметров семидесяти максимум, и даже эти семьдесят сантиметров требовали изрядных ухищрений: например, судя по тому, что удалось выяснить людям из ведомства Павла Анатольевича, буржуи так и не поняли, зачем в выходном каскаде каждой логической платы усилители сигнала состояли из четырех работающих «в параллель» ламп — а они так ставились не для «повышения надежности схемы», как решили буржуи, а потому, что тока с одной лампы просто не хватало для передачи устойчивого сигнала в шину.
Поэтому и параметры буржуйских машин оставляли желать лучшего. Главным образом, параметры надежности: среднее время на отказ у американских ламповых машин составляло что-то около восьми часов. Собственно, это их подвигнуло на переход к полупроводниковой технике — но тут уже проблемы с рабочими частотами встали во весь рост. Они эти проблемы все же решали постепенно, и даже определенных успехов достигли. Но чем Буржуиния хорошо, так это тем, что там все решают деньги, так что за весьма скромные суммы Павел Анатольевич получал крайне нескромную информацию. И отправлял ее «куда надо», например, на завод полупроводниковых приборов в Шарье, где уже приступили в производству диодов по новейшей «диффузной» технологии. И не только диодов, но с диодами у них особенно хорошо получалось: сначала они начали выпуск однокристальных (кремниевых) диодных мостов для слаботочных выпрямителей, а как раз в самом конце пятьдесят седьмого научились делать простенькие логические схемы. Очень простенькие, сейчас у них на одном кристалле получалось изготовить прибор, в котором было не больше восьми транзисторов — но, с моей точки зрения, и это было уже грандиозным успехом. Причем успехом не технологическим, а идеологическим: до разработчиков дошло, что на одном маленьком кристалле можно разместить уже целую схему.
Завод этот — после серьезного такого скандала в Совмине — у МПС отобрали и перевели его в подчинение Министерству радиопромышленности. И, судя по скорости возведения нового жилья в городке, на этот завод у МРП уже были большие планы. Вот только с моими планами они совпадали не очень, и я постарался уговорить Зинаиду Михайловну в рамках Минместпрома организовать небольшую фабричку. Совсем небольшую, просто очень дорогую — но после того, как я к ней привел двух инженеров из Шарьи и рассказал, что на этой фабрике предполагается делать, она на мою провокацию клюнула. Провокация таковой не выглядела: парни показали товарищу Коробовой изготовленный ими (в лаборатории, в единственном экземпляре) синий светодиод, продемонстрировали, как с помощью люминофоров превратить этот синий свет в белый, про КПД световой рассказали. А вот про то, где брать хотя бы тот же арсенид галлия, просто рассказать забыли — но когда светодиоды с завода пойдут потоком, ограниченном лишь отсутствием сырья, на производство-то сырья уже будет раскошелиться вроде и не жалко…