По ту сторону чёрной реки Смородины, там, куда никогда не долетал ни тихий свет зимних звёзд, ни обещание новой весны, простиралась тёмная Навь — край безвозвратной доли и зимнего безвременья.
В этих землях не было ни шелеста серебристых трав, ни мягкого белого песка. Лишь бесконечная пустошь из серого пепла и застывшего, чёрного как смоль льда, над которой неподвижно висело низкое, бессолнечное небо. Здесь заканчивались дороги тех, чья доля обернулась бедой, и здесь тысячу лет ждал своего часа тот, чьё имя в древних землях произносили лишь с опущенными глазами, отводя от порога дурной жребий.
Чернобог. Повелитель чёрной доли, ночного морока и неизбежного рока.
В стародавние времена, ещё до того, как в Поднебесной возвели первый Небесный Свод, мироздание держалось на незыблемом круговороте. Грозная и величественная Морена встречала уставшие души на пороге зимы и уводила их за реку, чтобы сквозь стужу и сон привести к новой весне. А по другую сторону, в бездонной тени, правил Чернобог — тот, кто сплетал нити несчастья, лихолетья и безвозвратного забвения, жаждая остановить само колесо жизни и навеки замкнуть мир в мёртвой, непроглядной ночи, не знающей рассвета. Веками он пытался подчинить себе переход, но каждый раз отступал перед тихой, непреклонной властью той, кто хранила равновесие между увяданием и возрождением.
И вот теперь в холодной тишине его капища, сложенного из чёрного необработанного камня и нетающего тумана, раздался тонкий, звенящий звук.
Чернобог медленно поднял голову. Он восседал на высоком каменном седалище, укрытом тяжёлыми шкурами, в длинных одеждах цвета ночной золы и воронова крыла. Его лицо, суровое и неподвижное, словно высеченное из древнего валуна, не выражало ни гнева, ни радости — но в глазах, тёмных и бездонных, как зимняя прорубь, вспыхнул холодный, торжествующий свет.
Сверху, сквозь толщу бессолнечного неба, опустилась тонкая струйка чёрного пепла — знак того, кто тысячу лет назад помог убрать Морену с пути в обмен на нерушимый договор.
Чернобог протянул длинную, бледную руку в тёмном рукаве, позволяя пепельному следу коснуться его ладони, и на его бескровных губах проступила медленная, тяжёлая усмешка.
— Значит, бессмертный судья Поднебесной всё-таки пришёл на поклон, — негромко произнёс он, и его голос, низкий и ровный, словно треск ломающегося на реке льда, прокатился по пустому капищу. — Тысячу зим ты прятал хозяйку зимы и перехода за семью замками, Мо Сюань, боясь даже взглянуть в мою сторону. Но стоило ей переступить порог Нави... и ты сам отдал мне её жребий.