Заметив, что преемник Грозового Пика на долю секунды замедлил выпад, четвертый воин в черной маске скользнул тенью мимо его клинка, выходя прямо на беззащитную Синь Юй.
Острие темного кинжала устремилось ей прямо в горло.
Синь Юй отшатнулась, чувствуя, как спина упирается в скользкий от росы камень скалы. В груди, прямо под ребрами, внезапно вспыхнул обжигающий жар — тонкая шелковая нить аромата Саньшэн, удерживающая зверя во сне, лопнула окончательно.
Мир на мгновение замер. А затем в самой глубине её сознания раздался неторопливый, бархатистый вздох, от которого по спине пробежали мурашки.
— Стоит мне прикрыть глаза на пару ночей, как ты снова тянешься к чужим клинкам, маленькая Хранительница, — прошелестел у самого левого виска знакомый, пропитанный холодным, аристократическим пренебрежением голос. — И ради этих ночных мотыльков ты прервала мой сон? Поразительно, до чего же суетливы смертные в своем стремлении обратиться в прах.
Правая рука Синь Юй сама собой взметнулась вверх, перехватывая летящий к её горлу кинжал кончиками пальцев — и темная сталь с тихим звоном рассыпалась в серебристо-черный пепел прямо в её ладони.
Нападавший в маске отшатнулся, словно увидел призрака. Даже сквозь узкие прорези на его лице читался леденящий ужас. Он не успел ни вскрикнуть, ни сделать шаг назад — живые, непроглядные тени, сорвавшиеся с рукавов Синь Юй, оплели его горло быстрее, чем моргнул глаз, и беззвучно сбросили тело прочь с тропы, в серое марево пропасти.
— Юй-эр! — крикнул Вэй Сянь, отбивая одновременный выпад двоих оставшихся убийц и оглядываясь через плечо. Увидев вокруг девушки клубящийся иссиня-черный туман и её глаза, вспыхнувшие холодным, пепельно-серебряным светом, воин на долю секунды замер. — Сдерживай его, твои каналы не выдержат!
— Умерь свой гром, наследник молний, у меня от твоего шума туманится взор, — прозвучал голос Синь Юй, но в нем не осталось ни капли её привычной мягкости — только надменная, ледяная усмешка того, кто привык смотреть на мир с недосягаемой высоты.
В сознании самой Синь Юй всё закружилось. Она чувствовала, как чужая, безграничная мощь разливается по её едва зажившим меридианам, словно раскаленное золото по тонкому хрустальному сосуду. Ледяная оболочка Лунного Родника, с таким трудом выращенная в пещерах Южного Облака, затрещала, покрываясь мелкими трещинами.
Горный ветер в ущелье Западного разлома стих, словно сама природа затаила дыхание перед схваткой, в которой не должно было остаться свидетелей.
Вэй Сянь не спешил опускать Синь Юй на холодные камни тропы. Он чувствовал, как её плечи мелко дрожат под темным шелком плаща, а дыхание все еще сбивается от боли в поврежденных каналах. Но стоило ему взглянуть в глаза девушки, как преемник Грозового Пика замер: её радужки утратили привычную человеческую теплоту, затянувшись холодным, пепельно-серебряным светом угасающих звезд.