-Ты предлагаешь мне купить свою жизнь ценой твоей души?-тихо спросила она, чувствуя, как к горлу подступает тяжёлый, горький ком.-Чтобы переплавить такую силу, тебе придётся слить свои меридианы с моими и пропустить сквозь меня всю свою грозовую Ци и жизненную кровь. Твоё золотое ядро треснет, Сянь. Даже если ты не умрёшь на месте, ты навсегда лишишься бессмертия и останешься калекой до конца своих дней. Неужели ты думаешь, что я смогу жить, зная, что убила в тебе всё, ради чего ты дышал?
-А неужели ты думаешь, что я смогу дышать в мире, где тебя больше нет?-тихо и просто ответил Вэй Сянь, и в этой простоте было столько невыносимой правды, что Синь Юй на миг потеряла дар речи.-Много лет назад я отступил перед законами орденов и позволил тебе уйти в затворничество в одиночестве. Второй раз я тебя не отдам ни небесам, ни тьме, ни твоей собственной гордости, Юй-эр.
В глубине сознания Синь Юй Мрак на миг замолчал, словно простая, лишённая расчёта преданность грозового воина задела в нём какую-то забытую, острую струну, вызвав глухое, непонятное ему самому раздражение.
-Как трогательно,-ровно, с тонкой, ядовитой усмешкой прозвучал голос владыки.-Один готов сгореть дотла, вторая мечтает сгинуть в одиночестве, и оба с таким упоением делят право первым лечь на алтарь. Вот только твой прекрасный мечник забыл спросить у меня, захочу ли я тихо раствориться в его грозовом горне. Попробует коснуться твоей груди и влить в тебя хоть искру своей грозы, Хранительница, и я обращу его меридианы в пепел прежде, чем он успеет сложить печать.
Благовония в главном зале Южного Облака сгорали медленно, и тонкие струйки сизого дыма растворялись под высокими сводами, не оставляя ни тепла, ни покоя. За распахнутыми створками галереи сеялся мелкий осенний дождь, затягивая дальние горные пики белой, непроглядной пеленой.
Шэнь Юнь стоял у края каменной террасы, не прикасаясь к нефритовому жезлу главы ордена. На ладони у него лежала небольшая, треснувшая по краю подвеска из светлого камня, первая реликвия, которую юная Синь Юй сумела восстановить собственными руками в тишине своего павильона.
-Десять веков назад мы стояли у самого истока этой беды, мастер Лань,-негромко произнёс Шэнь Юнь, глядя на тонкую трещину в камне.-Тогда нас вела не мудрость стражей порядка, а обыкновенная трусость. Мы убоялись той безмерной, сокрушающей силы, что вышла из-за грани. Мы убоялись гнева Небесного Предела и той кары, которая смела бы наши пики в пыль. И из этого страха мы совершили первую ошибку, за которой потянулись сотни других.