-Пришелся ли по вкусу мой скромный отвар, наследник Грозового Пика?-негромко спросила лисица, чуть склонив голову набок.-Листья высокогорного тумана редко заваривают для смертных, но для тех, кто слишком упрямо держит закрытыми глаза, лучше снадобья не сыскать.
Вэй Сянь нахмурился, вспомнив серое безмолвие пустоты и тяжелый голос крылатого дракона, от которого в груди до сих пор оставалось странное, непривычное жжение.
-Что это были за фокусы, госпожа Бай?-ровно произнес он, подходя ближе и опускаясь на одно колено у края алого плаща.-Я не просил отправлять меня в сновидения.
-Фокусы?-Бай Ли тихо рассмеялась, прикрыв рот широким рукавом, и поставила дымящуюся курильницу на камень.-Старые лисы не тратят редкие травы ради забавы, грозовой воин. Или ты и впрямь решил, что заглянуть за черту забвения суждено одной лишь деве Южного Облака?
Она провела тонкими пальцами над ладонью Синь Юй, где все еще тлел едва заметный серебристый отблеск недавнего обряда, и подняла на Вэй Сяня проницательный, серьезный взгляд.
-Когда трое путников выходят на одну тропу еще до того, как успевают запомнить собственные имена, небо не делит ношу на части,-спокойно произнесла лисица.-Вы переступили мой порог вместе. Ваша кровь, её печать и та тень, что спит у неё под сердцем, сплелись в единый узел задолго до этой ночи. Несправедливо было бы оставить двоих блуждать в темноте, пока третий стоит на берегу и думает, будто его этот шторм не касается. Коль уж вы с самого начала связаны одной нитью, то и прозревать вам всем поровну.
Черный дым беззвучно рассеялся, возвращая Клан Черного Солнца в их потаенные чертоги. Глубоко под пластами изнанки мира, куда никогда не проникал карающий свет Верхнего предела, высился призрачный дворец из темного нефрита и застывшего хрусталя. Здесь не существовало времени, а в морозном воздухе, пропитанном едва уловимым ароматом ритуального ладана, кружились невесомые, черные хлопья пепла.
Янь Чжэнь медленно шел по зеркальному залу, и полы его темного шелкового плаща бесшумно скользили по ледяному полу. Адепты замерли на пороге, превратившись в неподвижные тени, и глава клана спустился в самое сердце дворца в абсолютном одиночестве. Путь вел к потаенному хрустальному подиуму, сокрытому за предвечной завесой стужи.
В самом центре этого безмолвного зала, окутанный многовековой изморозью, покоился прозрачный саркофаг. В нем лежало безупречно сохранившееся, прекрасное тело, не тронутое тленом.
Это был Тун Вэй.
Первородный бог, чей лик когда-то излучал чистый свет, теперь покоился во льдах, безмолвный и лишенный сердца. Янь Чжэнь остановился у края ледяного ложа, и его бледные пальцы замерли в паре цуней от прозрачного хрусталя.