Святослав бежал по стене долго, и везде на стену лезли татары, везде их били пиками и топорами, скидывали вместе с лестницами. Но в одном месте не справились. Возле одной из башен, они пролезли, все ратники лежали убитыми, один оставшийся в живых, прижался спиной к стене, левой рукой зажимал рану, а второй отмахивался мечом от врагов. Он и кликал помощь, но снизу ещё никто не пришёл, видно все ушли на другие участки.

Одного, воевода просто вытолкнул со стены, второму всадил клевец в темя, третьего рубанул мечом и крикнул, — держись Ваня, тут я уже. Рубил мечом быстро и злобно, одному оттяпал руку удачным ударом. Но в одиночку он не смог бы справиться. В этот момент сзади прибежал молодой князь, а с ним его гридни. Встали плечом к плечу, вместе, и рубили топорами, гридни прикрывали щитами. Так и выдавали татар со стены, в основном просто вытолкнули, сбросили вниз, оттолкнули приставные лестницы. Воевода поднял ратника, который поднял тревогу. Рану, он уже не зажимал.

— Держись Ванька, сейчас отнесём в терем, перевяжем.

Ратник был бледным, кровь уже не лилась из раны.

— Успели, вот хорошо, а то я боялся, что никто не придёт.

Потом закрыл глаза, голова откинулась. Воевода оттолкнул поганые трупы и уложил его ровно, сложил руки на груди, — как же так, Ванька? Посидел рядом пару мгновений и встал, татары снова лезли на стену.

Ночь накрыла и город, и юрты татар. Субедей не умел молиться. Он не звал Тенгри. Он звал то, что спит под мёрзлой землёй. В полночь, когда луна скрылась за тучами, а ветер стих, будто затаив дыхание, старый воин вышел за пределы стана, и с ним шли трое шаманов, с лицами, разукрашенными красивыми узорами.

В руках у них были черепа. Когда Субедей провёл ножом по ладони и капнул свою кровь на кость, глазницы загорелись синим огнём. Шаманы запели на древнем языке, на котором не говорят живые. Земля треснула под ногами и задрожала, будто вздохнула от долгой спячки. Из-под мёрзлой травы, расщелин между камнями, из тени поваленных древ, потянулось нечто. Это были тени, оторвавшиеся от своих хозяев, без лиц, без глаз. Только рты, открывающиеся слишком широко, их пальцы, длинные как корни, цеплялись за воздух.

Субедей улыбнулся криво и кивнул.

— Ступайте на Козельск. Сломите их волю.

Тени скользнули к реке будто плыли. Густой туман поднялся с Жиздры, разнося запах тины и прелой соломы.

На стенах дежурила смена, ратники и ополченцы, у мужиков оружие было разное, в основном топоры, а ратники все при доспехе и мечах. Воевода стоял у бойницы, опираясь на древко пики. Князь Василий был рядом, в кольчуге, с мечом на поясе. Дружина — двенадцать человек, все как на подбор.