– А то, что в ходе моих разговоров с людьми, знавшими Куайна, я все отчетливее понимал, что эта книга имеет весьма отдаленное сходство с той, которую, по его словам, писал он.
Дыхание Фэнкорта поднималось белым облачком, заслоняя тяжелые черты.
– Я даже познакомился с одной девушкой, – добавил Страйк, – которая утверждает, что слышала отрывок из этой книги, совершенно непохожий на окончательный вариант.
– Писатели кромсают свои произведения, – сказал Фэнкорт, притопывая ногами и втягивая голову в плечи по самые уши. – Оуэну не мешало бы заниматься этим почаще. А некоторые романы, вообще говоря, можно было вымарать целиком.
– Кроме того, – продолжил Страйк, – в тексте есть включения из раннего творчества Куайна. И тут и там – гермафродит. И тут и там – окровавленный мешок. Безудержный секс.
– У него было скудное воображение, мистер Страйк.
– После него осталась записка, похожая на перечень возможных имен. Одно из этих имен читается на использованной машинописной ленте, которую вынесли из его кабинета еще до того, как полицейские опечатали дверь, но в окончательном варианте рукописи это имя отсутствует.
– Значит, передумал, – раздраженно бросил Фэнкорт.
– Это совершенно расхожее имя, не символическое, не отсылающее к прототипу, в отличие от имен в окончательном тексте. – Когда глаза привыкли к темноте, Страйк заметил, что на тяжелом лице Фэнкорта появилось легкое любопытство. – В ресторане, при большом скоплении людей, Куайн в последний раз – думаю, это будет доказано – поел и в последний раз появился на публике. Со слов надежного свидетеля, Куайн на весь ресторан кричал, что одной из причин, по которым Тассел струсила представлять его книгу, был «Фэнкорт и его поганый вялый хер».
Вряд ли Страйка и Фэнкорта четко видели дергающиеся человечки, которые собрались за издательским столом. Две мужские фигуры, скорее всего, сливались с деревьями и скульптурами, но самый решительный или самый отчаянный наблюдатель все же мог бы определить их местонахождение по крошечному, но яркому, как точка лазерного целеуказателя, огоньку сигареты Страйка.
– Штука в том, что в «Бомбиксе Мори» ни слова не сказано про ваш член, – объяснил Страйк. – Там нет ни слова про любовницу Куайна и про подружку-транссексуалку, которые, по его словам, фигурируют в романе как «чистые, неприкаянные души». А кроме того, шелкопрядов не обливают кислотой: их вываривают в кипятке прямо в коконах.
– Ну и дальше что? – повторил Фэнкорт.
– Да то, что напрашивается вывод: «Бомбикс Мори», который ходит по рукам, – это не тот роман, который написал Оуэн Куайн.