– Боже, опять! – в отчаянии проговорила Робин, и Страйк, подняв голову, увидел впереди вереницу красных стоп-сигналов. – Неужели и здесь авария?
Резким щелчком Страйк выключил радио, опустил стекло и высунул голову на снегопад.
– Нет! – прокричал он ей. – Кто-то на обочине увяз… в сугробе… сейчас поедем, – заверил он.
Однако помеху устранили только минут через сорок. Все три полосы были полностью забиты, и движение возобновилось с черепашьей скоростью.
– Нет, не успею, – пересохшими губами прошептала Робин, когда они добрались до окраины Лондона. Было двадцать минут одиннадцатого.
– Успеешь, – сказал Страйк. – Заткни ты эту фигню… – он сам отключил навигатор, – и не вздумай сейчас сворачивать!..
– Но я должна довезти тебя до…
– Да ничего ты мне не должна… вот сейчас налево…
– Нельзя, там одностороннее движение!
– Налево! – заорал он и рванул руль.
– Что ты делаешь, это же опасно!
– Ты хочешь успеть на похороны, будь они неладны? Жми на газ! Давай направо…
– Где мы находимся?
– Не заморачивайся. – Страйк вглядывался сквозь метель. – Здесь прямо… у моего друга отец – таксист, он меня кое-чему научил… еще раз направо… Да плевать на «кирпич», кого в такую погоду сюда понесет? Гони прямо, а за светофором – налево!
– Но я же не могу бросить тебя на вокзале, – спохватилась Робин, которая до сих пор безропотно следовала его инструкциям. – Ты ведь не сможешь вести машину, куда ты ее денешь?
– Забей на машину, я что-нибудь придумаю… так, вот сюда… второй поворот направо…
Без пяти одиннадцать впереди возникли, как видение рая, башни вокзала Сент-Панкрас.
– Тормози, вылезай – и бегом, – приказал Страйк. – Если сядешь в поезд – отзвонись. Если нет – я жду здесь.
– Спасибо тебе!
И она умчалась в темноту, размахивая дорожной сумкой. Страйк представил, как она слегка поскользнется на вокзальном полу, но не упадет, будет бешено озираться в поисках нужной платформы… «Лендкрузер», в соответствии с его указаниями, был припаркован у бордюра, на сплошной двойной. Если она успеет на поезд, он останется в бесполезной прокатной машине, которую, как пить дать, уволочет эвакуатор.
Золотистые стрелки на вокзальных часах неумолимо приближались к двадцати трем. Страйк мысленно видел, как захлопываются двери поезда, а Робин, с развевающейся золотисто-рыжей гривой, несется по перрону…
Одна минута двенадцатого. Страйк выжидал. Робин не появилась. Он подождал еще. Пять минут двенадцатого. Шесть.
Тут раздался телефонный звонок.
– Успела?
– Еле-еле… в последнюю секунду запрыгнула… Корморан, спасибо тебе, огромное спасибо…