– Какая еще тетя? О чем ты?..
– А потом Данилчар меня стиснул, – повысила голос Орландо, – Он меня стиснул, а я закричала, и тогда он мне кисточку подарил.
– Ну что ты выдумываешь? – упрекнула Леонора, и ее напряженный голос дрогнул. – У нас и без того… Не глупи, Орландо.
Орландо вспыхнула. Уничтожив мать взглядом, она выбежала из кухни. В этот раз она с силой хлопнула дверью, но дверь тут же распахнулась сама собой. Страйк услышал шаги по лестнице. На полпути Орландо стала выкрикивать что-то нечленораздельное.
– Разобиделась, – глухо выговорила Леонора, и ее блеклые глаза наполнились слезами.
Страйк протянул руку, оторвал лоскут неопрятного бумажного полотенца и вложил в руку Леоноры. Она беззвучно плакала, ее худые плечи вздрагивали, а Страйк молча допивал последние капли отвратительной чайной бурды.
– Мы с Оуэном в пабе познакомились, – ни с того ни с сего забормотала Леонора, сдвигая на лоб очки, чтобы промокнуть заплаканное лицо. – Он на фестиваль приехал. В Хэй-он-Уай. А я даже имени его не знала, но сразу поняла, что он важная птица: как одет был, как разговаривал.
В ее усталых глазах на миг засветилось благоговение, погашенное годами равнодушия и бед, несчастливой жизни с сумасбродным, заносчивым мужем в этом обшарпанном домишке, годами безденежья и неустанных забот о дочери. Видимо, ее благоговение вспыхнуло с новой силой оттого, что герой ее романа, как и все настоящие герои, погиб; видимо, оно обещало отныне гореть всегда, как вечный огонь; видимо, Леоноре суждено было забыть все плохое и лелеять милый ее сердцу образ мужа… до тех пор, пока она не прочтет его последнюю рукопись и гнусное описание самой себя…
– Леонора, должен спросить кое-что еще, – мягко сказал Страйк, – напоследок. Скажите, на прошлой неделе у вас в прорези для почты больше не было собачьих экскрементов?
– На прошлой неделе? – хрипло переспросила она, вытирая глаза. – Были, были. Вроде в четверг. Или в среду? Ну, не важно. Один раз.
– А женщина, которая, как вам показалось, за вами следила, больше не появлялась?
Леонора отрицательно покачала головой и высморкалась.
– Не знаю, может, померещилось тогда…
– Как у вас сейчас с деньгами?
– Да ничего. – Женщина промокнула слезы. – Оуэн застраховался на случай смерти. Это я его уговорила, ради Орландо. Перебьемся как-нибудь. Эдна, если что, мне взаймы даст, пока страховку не выплатят.
– Теперь я могу идти. – Страйк поднялся со стула.
Всхлипывая, она засеменила следом по закопченному коридору. Не успел Страйк затворить за собой входную дверь, как из прихожей донесся крик Леоноры: