Но великое удивление ждало его, когда он взялся подготовить орех для посадки. Внутри помимо семени священного древа спали два ребенка — девочка и мальчик. И если в мальчике чувствовалась та самая часть души Эля, что вырвала проклятая лиль, то девочка была ее отродьем, измененной магией древа и священного огня почти до человека, а все равно остающейся тварью. И все бы ничего, только они двое оказались так крепко связаны, что невозможно было достать кого-то одного. Он долго думал над этой проблемой, успев восстановить почти весь свой старый арсенал от андроидов до библиотек, но хорошего решения так и не нашел. Пришлось извлекать обоих, а высвобожденное семя посадить в заготовленную землю, хотя оно уже больше его не интересовало.

Девочку оставил под присмотром андроидов, мальчиком занялся сам. Эль назвал его Адам. Малыш оказался умным и сообразительным не по годам, впитывавшим в себя знания как губка. Они путешествовали по мирам, и Адам легко заводил себе друзей среди сверстников, а взрослых очаровывал. Но скоро Эль начал замечать, что это общение не приносит мальчику удовольствия.

— Смотрю, тебе совсем не по душе нынешняя компания, — сказал он как-то Адаму как будто бы невзначай.

— Просто они не такие как я, папа, — ответил малыш. — Они это тоже чувствуют, но не так, у них это вызывает интерес, у меня — в основном скуку.

Он и впрямь все больше грустил, все меньше заводил новые знакомства, предпочитая посидеть с книжкой и просто глядя в окно. И Эль решил, что пора им вернуться обратно в лабораторию, чтобы познакомить Адама с Лилит. Он не подумал, что выращенная андроидами девочка окажется пугливой и одинокой, ведь ее было велено растить в строгости, как не думал и о том, что балованный им мальчик окажется патологически ревнив. Пока Эль перенастраивал программы роботов, произошла первая ссора, запустившая череду событий, приведших к трагедии. У Лилит была дурная привычка прятаться после каждой стычки, и найти ее мог только Эль. Но чем чаще искал и успокаивал, тем сильнее злился Адам и больше обижал ее, порой просто так. А однажды дело дошло до того, что малыш применил слово , желая прогнать неугодную ему девочку. Девочка, ожидаемо, исчезла.

Тогда Эль в первый и последний раз не сдержался, прошел к Адаму и отвесил тому пощечину.

— Не смей! Слышишь? Никогда не смей применять слово к Лилит!

— Там был змей, — едва сдерживая плач, ответил мальчик.

Эль обернулся и увидел шмыгнувшего в траве ужика, близко к яблоку, за которым, видимо, и собиралась подойти Лилит, когда ее прогнали. Получалось, мальчик, что так легко сходился с другими детьми, на конкретной девочке ломался, не зная, как себя вести.