— Ладно, — непонятно к кому обращаясь, сказала она, — пошли посмотрим сны.

Но смотреть-то как раз было не на что — сплошной белый шум, каким обычно огораживалась от мира и людей. Доограждалась? Кажется, так и есть. Непонятно только, почему вдруг похолодало? Шутливая поговорка сработала? Или просто какой-то умник включил охлаждение в системе климат-контроля комнаты? Проверить-то как? Как проснуться? Сплошные вопросы и ни намека на ответ! Хоть продолжай идти в никуда, хоть стой на месте.

Ева продолжила и вскоре наткнулась на кого-то высокого, стоящего посреди монохрома непреодолимым препятствием. Она подняла голову и столкнулась с недовольным взглядом мамкина бунтаря, то есть папкина рок-н-рольщика из книжки трагедь-мейкера. Парень оказался один в один, как на обложке, еще и высоченным — выше Адама.

— Соврешь, что такие глаза не видят? — ухватив ее за плечи, спросил парень.

— За дорожный столб со слепу приняла, — огрызнулась она, мысленно пообещав себе проснувшись прочитать про этого гада все книжки и!.. гадкую рецензию написать?

Принялась перебирать доступные варианты мести выдуманным персонажам, но рок-н-рольщик сильнее сжал пальцы и ощутимо тряхнул, выдав злой вердикт:

— Дура. Если захотеть, и такими разглядеть можно! Ты смотри! Смотри!

Она моргнула. Парень исчез. Исчез монохром. Вокруг нее, завывая и кидаясь колючим снегом, кружилась метель, которой не было конца и края. Только где-то там впереди колдовскими огнями железной дороги сияли чьи-то глаза.

Адам .

— Адам! — позвала Ева.

Сбоящее воображение сразу же нарисовало картину, как мальчишка вздрагивает, останавливается, поворачиваясь в ее сторону, и с его посеревших от холода губ дымкой пара слетает имя, которое она отказывалась слышать.

Лилит .

А потом кто-то истошно заорал.

Ева подорвалась, завертела головой по сторонам, снова услышала чужой вопль. Вскочила и не обуваясь побежала на крик, не встретив на своем пути ни одной запертой двери. Свет в чужой комнате включился сразу, стоило ей войти, но приглушенный, отчего она не сразу сориентировалась. Потом все же разглядела на кровати Адама, скрючившегося от боли, бросилась к нему, принялась тормошить. Он не просыпался. Стонал, дрожал от лихорадки, звал ее . И чего делать? Вдруг умрет? Возьмет и умрет у нее на руках!

Лилит…

— Змей! — возразила она неуслышанному всхлипу. — Сейчас. Я сейчас. Не умирай только! Дождись! Я сейчас! — и побежала к выходу, потом по коридору и вниз по лестнице.

Змей как будто испарился. Ева заглянула в каждую палату медблока, в каждую комнату, уже успела отчаяться, но вспомнила про лабораторию. Однако найти ту оказалось не так-то просто, и она успела проклясть архитектора со строителями, когда очередная дверь вместо долгожданного перехода открыла кабинет. Змей сидел в кресле за массивным столом и доброжелательно смотрел на нее.