— Не против, — поморщившись от отвращения и боли, ответил Адам.

— Чудненько, — отец ободряюще похлопал его по плечу. — Уверен, этот мир станет твоим любимым. Нет, не потому, что наши симпатии должны совпадать. Они не всегда определяются душами, скорее пройденным путем. Мне с моим одно время нравился мир некромантов… Но там я был еще до возвращения на Цийон. Впрочем, даже то путешествие по итогу вышло полезным. Спросишь, чем? Кривишься, но зачту вопрос заочно. Так вот, там я узнал, что когда душа занимает чужое недавно умершее тело, то может использовать его как родную оболочку — не отличить от живого. Иногда такие кадавры проживали целые жизни, какие были бы отведены занятым телам… И знаешь, что?

— Что? — в этот раз Адам кривился только от боли.

— Тебе нужно бросить новый зов , на конкретным мир, можно даже на конкретный город или страну — как получится. Только в этот раз сделай так, чтобы откликнулся не творец. Примани осколок. А вот как именно не спрашивай… Рад бы помочь больше, но, увы, не знаю как. Хуже того — боюсь все испортить.

Большего не требовалось, он и такой подсказке был неимоверно благодарен, потому не стал спорить, когда Эль решил продержать его в медблоке неделю. Ничего, это время прекрасно подошло, чтобы как следует обдумать свои следующие шаги. Тогда-то и вспомнил, что помимо ненайденного осколка имелось еще четыре: они застряли в нем, когда душа Лилит распалась впервые, но один из него вырвал Люцифер, которого теперь тоже стоило поискать. Поэтому можно было не торопиться с возвращением в последний мир, а просто к первому зову добавить фиксацию на отзыв носителя осколка, причем бывшего наставника оно теперь тоже могло задеть. Впрочем, сидеть и ждать оклика Адам не собирался — в этот раз он решил как следует подготовиться, чтобы не вышло, как тогда во время поединка.

Годы до отклика он провел в тренировках, научившись не только владеть словом на уровне Эля, но другим видами магии тоже. Стал сильнее и умнее, а главное, сдержаннее. И все это разбилось вдребезги, когда портал привел к дверям той самой квартиры, где жила теперь уже порядком постаревшая попутчица. Осколок все это время был в ней, и это не показалось ему хоть сколько-нибудь смешным. Знакомая злость, заставившая толкнуть когда-то давно бывшую жену, вновь подняла голову, и если руки в этот раз он держал в узде, то умение управлять чужими эмоциями словно взбесилось, генерируя ужас в масштабах, способного перепугать стаю диких тигров. Стоит ли говорить о предсказуемости результата, когда речь шла о не самой физически здоровой женщине? Тело умерло во второй раз, и Адам изрезал руки до крови, пытаясь остановить метнувшийся в следующую жизнь осколок. Едва поймал и еще долго заговаривал тот успокоиться, в глубине души смиряясь с мыслью, что ничего у него не выйдет с идеей собрать Лилит воедино.