Лежащая на холодной поверхности девушка казалась одной из теней, растворяющихся в этом ночном безмолвии.

Бесстужева была погружена в полумрак, её тело безжизненно растянуто на дорожном покрытии, и её дыхание, прерывающееся и нерегулярное, с трудом поднимало её грудь.

Но главное, что она дышала! Она была живой!

— Я… Я не знаю… — остолбенел Годунов. — Рана очень тяжелая…

— Я тебе сейчас лещей насую! А ну, лечи давай! — рявкнул я.

— Я попытаюсь… но…

Его глаза бегали вокруг, явно в поисках Карамзиной.

— Да вон она, в машине! — не выдержал я, а потом схватил его за грудки и тряханул. — Боря! Время уходит! Карамзина спит, а помощь крайне нужна Бесстужевой! Боря, выручай, родной! Давай же!

От тряски у Годунова словно мозги на место встали. Его глаза приобрели осмысленное выражение и он тут же кивнул.

— Я всё понял! Иван Васильевич, будьте рядом. Мне, возможно, понадобятся ваши сущности… — твердым голосом ответил он.

Вот теперь узнаю Борюсика!

— Хоть все забирай! — сказал я в ответ и поставил его на асфальт.

— Так, мне нужны пояснения! — попытался напомнить о себе полицейский, но осёкся под взглядом Годунова.

— Не мешайте! — в голосе Бориса прозвенел металл. — Всё потом! Иначе смерть княжны повесят на вас!

Полицейскому не хотелось вешать на себя смерть молодой княжны, поэтому он вдруг вспомнил о крайне важном звонке и решил отойти в сторонку, чтобы мы не слышали важного разговора.

Борис поднял руки, и воздух вокруг него наполнился тонким шёпотом магических заклинаний. Он произносил слова на древнем языке, их звуки плавно скользили по воздуху, создавая ощущение сакрального ритуала.

Ладони и пальцы окружило голубоватым свечением. Борис положил руки возле раны и продолжил говорить.

С каждым произнесённым словом магия начала материализовываться в видимых формах. Лёгкий свет, подобный лунному свечению, начал окружать Бесстужеву. По её телу пробежали мелкие огоньки, создавая зыбкое свечение, как будто светлячки внезапно решили устроить гонки на теле княжны.

Свет начал принимать форму, оплетающую её шею воздушным шарфом.

В воздухе закружились искры, и они образовали танцующий вихрь, который мягко накрывал девушку, наполняя её раны светом и теплом. Магические символы, едва видимые, но четкие, начали появляться над её шеей, словно невидимая рука рисовала их в воздухе. Эти символы медленно и плавно двигались, излучая мягкое сияние, а потом ныряли в повязку, чтобы исчезнуть там навсегда.

Тем временем, сам Борис стоял неподвижно, сосредоточенный на своём деле. Его дыхание было глубоким и ровным, как если бы он погрузился в транс