Переход был всё ближе и вот мы уже вылетаем в него…
Кровь стучит в висках, когда я разжимаю руку и валюсь в такую родную траву…
Никакого болота, трава и твердь!
Дальше я делаю снова попытку вдохнуть. Снова не получается и сознание гаснет, на миг захватив слабое прикосновение нежной руки к щеке.
«Ведарь всегда должен помнить, что хорошие времена сами не настают. Их создают хорошие люди»
Кодекс ведаря
— Он жив?
— Да. Но очень слаб.
— Ещё бы — в одиночку такое проделать. Поднимаем его. Да куда вы выносите его вперёд ногами? Он же ещё живой!
— Нам так удобнее!
— Зато ему не очень. Видите, как морщится?
— Это он тужится. Он что-то сказать хочет…
— Вот, дайте ему снотворное, а то всю дорогу болтать будет.
— Может лучше местную анестезию применить?
— Кулаком по дыне? Так убьёшь же, Семёныч! Помрёт геройски, а ты потом за него отвечать будешь!
Такие голоса раздались в моей голове прежде, чем я открыл глаза. Когда же продрал веки, то обнаружил себя лежащим на траве неподалёку от причала. Возле меня сидела боярышня Собакина и смотрела как на носилках несли… Годунова?
Я тут же попытался сесть, опрокинулся обратно, знатно приложился головой и невольно матюкнулся.
— Что вы, Иван Васильевич? — тут же на плечи легли девичьи руки. — Вам не стоит сейчас резко двигаться! Пусть вы и здоровы, но лучше повременить с прыжками.
— Я здоров? А что с Годуновым? Что с Борисом? — я всё-таки приложил усилие и сел.
Увидел вполне живых и здоровых дворян, что сражались с клыкохватами. Они стояли в стороне, рядом с отрядом Сверкающих и неторопливо разговаривали. Все живы и здоровы. Кроме Годунова. Вот он как раз был белолицым и покачивался, уносимый на носилках.
— Когда вы вывалились из Омута, вы были похожи на живого мертвеца, — проговорила Марфа. — Борис тут же спрыгнул с дерева, подбежал и начал вас лечить. Один из клыкохватов вцепился ему в плечо, но он даже не заметил. Я сбила ту тварь, а потом охраняла вас двоих до тех пор, пока не прибыли Сверкающие и два ведаря.
— И это Борис такой после укуса? — покосился я на друга.
— Нет, он отдал вам все силы. Мне даже пришлось отбрасывать его, чтобы полностью не истощил свои энергетические запасы.
Годунов отдал все силы? Вот это номер! Я думал, что его поставили ко мне только наушничать и следить, а он… М-да, вот так и думаешь на людей не очень хорошо, а они ради тебя жизнь готовы отдать!
— А что с Омутом?
— После вашего выхода он схлопнулся и закрылся. Больше клыкохватов из него не выходило. Вы закрыли его… В одиночку…
После этого Собакина закрыла лицо и заплакала. Я недоумённо посмотрел на неё. Чего это она?