Другой рукой я быстро два раза щёлкнул охреневшего от такого исхода Романова по лбу. Не больно, но обидно.
— Сокол не играет с цыплоком! Он милостиво вырывает ему сердце, — негромко процедил я так, чтобы только Романов услышал.
Тот заморгал. Не знаю — понял он мои слова или нет, но я их произнес, а этого уже было довольно.
— Три удара Рюриковича были нанесены, — проговорил я, вырывая кулак из дырявого мата.
— Три удара Романова тоже были нанесены, — подтвердил ведарь. — Что же, прекрасная демонстрация ментальных способностей. Господа, прошу вас вернуться на свои места.
Перелезший через канаты Бельский помог встать до сих пор хлопающему глазами Романову. Он помог другу вернуться на зеленую поверхность. Я же вышел сам, провожаемый восхищенными глазами сокурсниц. Впрочем, восхищенными были некоторые глаза сокурсников.
Ведарь мягко улыбался. Я исподтишка показал сложенные в Знаке Таура пальцы, и дернул бровью, на что преподаватель пожал плечами, мол, не знаю — о чем это вы…
А я уже успел понять, что это ведарь сделал небольшой знак, заставляющий предметы сдвигаться. На этот раз сдвинулась одна из бегущих ног Романова. От этого он и плюхнулся на живот, а я едва не попробовал на прочность его Кольчугу Души.
Что же, это маленькое наказание за троллинг вполне сгодится для Михаила Даниловича. Мы снова уселись на зеленое покрытие, и дальнейшая лекция проходила уже в полной тишине. Никто не порывался прерывать преподавателя.
«Самый большой успех ведаря в битве — выживание»
Кодекс ведаря
Казанский кремль. Спальня хана.
— Пошли вон! — громко крикнула царица Нур-Султан, когда вошла в спальню сына.
Четыре обнажённые рабыни тут же сорвались с широкой постели, подхватили вещи, кое-как прикрыв телеса, а потом опрометью бросились прочь. Они уже знали, что с царицей лучше не шутить. И что среди стражи есть немало обладателей хорошего удара, после которого голова весело скачет по залитым кровью ступеням.
Сам же хан, еле прикрытый шелковым китайским покрывалом, расшитым тиграми и цветами, лениво приоткрыл правый глаз, а после потянулся и широко зевнул. Лишь затем он поприветствовал мать:
— Доброе утро! Рад видеть вас в добром расположении духа!
— Хватит спать, сын! Мы не для того занимали трон, чтобы потом греть бока на постели в окружении рабынь! — царица прошла вглубь спальни, поморщилась, когда увидела на столике обкусанные фрукты, разлитый сок, окурки и упавший кальян. — Что за бардак…
— А для чего же мы занимали трон? — снова зевнул хан. — Чтобы править и поживать в довольстве!
Царица обвела покои тяжелым взглядом. Спальня хана была уютно обставлена мягкими коврами, подушками и богатым текстилем. Кровать под балдахином украшена резьбой, покрыта шелковыми и бархатными тканями. По стенам стояли резные деревянные шкафы, сундуки для хранения золота, низкий столик и сиденья, обитые тканями. Мебель и декорации украшены инкрустацией и сложными узорами.