— Ну и что? Ну договорились ханы с Бездной! — хмыкнул князь. — Так им же хуже будет! Как только дадим татарам укорот, так Бездне и деваться некуда будет, кроме как своих союзников пожирать. Что-то мне кажется, что они даже к нам прибегут, сдаваться будут и проситься под крыло — лишь бы остаться тем горсткам, которых Бездна не сожрёт.
— На всё воля Божия, — проговорил митрополит. — Да только слышал я, что кто-то в Москве тоже вступил в сговор с Бездной. А вот это уже вызывает опасения.
— От кого же вы слышали это, Ваше Высокопреосвященство? — спросила царица.
— Люди добрые много чем в церкви делятся, когда просят Всевышнего их грехи отпустить.
— А как же таинство исповеди?
— Так оно таинством и остается, — склонил голову митрополит. — Вот только рядом служки могут вертеться, а у них очень хороший слух. Сами же батюшки ни словом, ни полсловом…
— А что до Ивана Васильевича? С ним-то что будем делать? Всё равно рано или поздно он закончит Царское училище и тогда придёт забирать своё, — проговорил князь.
— До той поры что-нибудь придумаем, — загадочно улыбнулся митрополит.
Лучше загадочно улыбнуться, чем говорить напрямую, что отдал приказание одному из смострящих Ночных Ножей убить Ивана Васильевича. Правда, что-то Февраль телится и всё никак не выполнит приказ.
«Ночь должна стать для ведаря днём, а луна начать светить ярче солнца»
Кодекс ведаря
Да, мы покинули «Плакучую Иву» и поужинали в приятной компании в ресторане неподалёку. Всё было хорошо — и еда, и общение, но… Мне не понравилось, что за нами наблюдали.
Вот как эти трое хмурых мужчин не пытались скрыть свой интерес, но я чувствовал их прожигающие взгляды затылками. Они сидели в тени, неподалёку от сцены, где симпатичная певица в платье в облипочку довольно приятным голосом выводила рулады.
Я сперва подумал, что это наблюдение было за мной, но… Пару раз выходил на улицу, якобы для общения с преподавателями, и эти трое не дергались следом!
А что это могло означать? Что либо наблюдение было поставлено за Годуновым, либо за нашими спутницами.
Вышло второе…
И мне отчаянно не понравились двое из этих наблюдателей. Слишком уж они были расслаблены. Как будто не на задании, а пришли бухнуть и отдохнуть. И вот подобная самоуверенность мне очень не нравилась — люди Февраля уже должны были понять, кто я.
Когда мы сердечно прощались у дверей ресторана, то эти трое тоже вышли следом и прошли к своей машине. Я наблюдал за ними краем глаза и специально тянул время, рассказывая последние анекдоты. Девушки охотно смеялись, а Бесстужева пару раз сделала намёк, что не прочь бы продолжить вечер в их поместье…