Раздаётся хлопок, от которого на мгновение цепенею. И звон разбитого стекла. В окне теперь дыра зияет.
Фух, слава тебе, Господи, он выстрелил не в НИХ! Секундное облегчение. И осознание, что пистолет в руках Олега боевой.
Меня ледяным потом прошибает. Руки действуют по привычке, будто сами по себе. Кажется, что я решения ещё не принял. И как вообще можно решиться на убийство?
Нас с Милой разделяет слишком большое расстояние. Но надеюсь, что она меня видит. Беззвучно проговариваю: «Я. Тебя. Люблю».
Задерживаю дыхание.
Прицеливаюсь и стреляю.
Несколькими часами ранее
С самого раннего утра у меня с лица не сходит блаженная улыбка.
Проснулась в тишине, под мерное тиканье настенных часов. Гроза ушла? Ура!
В окно выглядываю с опаской. Там темно и всё ещё ненастно, ветер свистит и накрапывает дождик. Но в нашей тёплой спальне уютно, горит желтоватым светом ночник.
Хотела сбегать вниз за Никиной кашей, но стоило взглянуть на Алекса и зависла на несколько минут.
Сижу на краешке кровати и наблюдаю, как он спит. Простыня сползла, обнажив широкую спину и плечи. Правое выглядит зловеще. Ничего себе, ему досталось вчера! Не похоже на обычный ушиб, в чём он заверял меня ночью. Глубокие ссадины на коже, и вся правая сторона будто опухла. Это очень больно, наверное. Как же он держал меня в душе на руках?! И не просто держал, а…
Щёки вспыхивают румянцем.
Я осторожно глажу его спину, целую сзади в шею и слегка ерошу носом волосы на затылке. Знаю, что вряд ли проснётся — сильно устал. А ещё потому, что всё вроде спокойно, можно уже не бдеть.
Как же всё хорошо теперь! Тьфу-тьфу.
Жмурюсь от счастья, проверяя дочку в колыбельке. Касаюсь пухлой розовой щёчки.
Как же нелегко от этих двоих уходить!
Но надо. Если малышка проснётся голодной, она перебудит всех! А время раннего завтрака у нас с минуты на минуту.
Сбегаю вниз по лестнице, стараясь не топать.
Страшно поверить, что это всё не сон. Что мы с Александром Миллером действительно провели ночь вместе. В подтверждение этого все ещё ощущаю его прикосновения на своей коже. Мышцы ноют от непривычной нагрузки. И немного тянет низ живота.
За последние несколько часов не раз порывалась ему признаться. Открывала рот, но слова буквально застревали в горле. Мы наскучались за эти месяцы так сильно, что не могли оторваться друг от друга даже на минуту.
Мне не хотелось разрушать это волшебство. А оно в один момент бы схлопнулось, словно мыльный пузырь. Потому что рассказывать пришлось бы вообще всё. Первое, о чём он захочет узнать — о том вечере с Тепловым. После которого я оказалась в коме.