Алекс наклоняется и целует. Медленно, поначалу едва касаясь уголка моего рта, согревает дыханием.
Я закрываю глаза и отдаюсь этой ласке, на которую не имею никакого права! Но так сильно желаю этих прикосновений, что здравый смысл и мораль в первую же секунду покидают чат.
Алекс кладёт ладонь на мой затылок и усиливает атаку — обхватывает мои губы своими, подавляя любые попытки сопротивления ещё в зачатке. А я не очень-то и сопротивляюсь.
Наше дыхание смешивается, чувствую вкус лимонных леденцов и мяты.
Я разрешаю себе обнять его, всего разочек! Потому что устоять невозможно, так он нравится мне!
Поцелуй становится всё эротичнее и глубже. У этого большого сильного мужчины на удивление мягкие губы. Они творят волшебство, порождая у меня внутри вихрь совершенно новых, неземных, неведомых ранее чувств!
Моё тело в его руках — тёплый, податливый пластилин, с которым можно делать всё, что пожелаешь.
Жаль, я его желания не могу прочесть по глазам.
Алекс отстраняется, наблюдая за моей реакцией, и чуть охрипшим голосом поясняет:
— Это для начала. А вообще, мне нужно гораздо больше.
Настороженно замираю. Это он о чём?
Может, спросить заранее, где он сегодня планирует ночевать?
Назад возвращаемся молча.
На Алекса стараюсь не смотреть лишний раз, ужас как неловко из-за поцелуя. Губы горят, сердце бешено бьётся.
Никак не могу прийти в себя после его слов!
Этому мужчине вообще неважно, что я замужем? Что только-только родила ребёнка?
Происходящее между нами противоестественно. С моральной и этической точки зрения это полнейший кошмар. Поддаваясь своим чувствам к Алексу и проводя с ним время, я предаю дочь!
Чем я лучше Олега в таком случае? Сама себе противна.
— О, ребята вернулись! — радостно восклицает Саша, когда мы входим на террасу.
Соня, Андрей и Марк многозначительно переглядываются, обмениваясь улыбками. Как будто всем всё про нас понятно.
Мне хочется провалиться сквозь землю!
— Ника поспит ещё на улице или домой? — спрашивает Алекс.
— Домой, — быстро отвечаю.
— Там няня пришла, — сообщает Соня. — Ты уложи Никулю, она за нею присмотрит. И возвращайся к нам.
— Угу.
Достаю из коляски свою малышку и несу прямо в пуховом конверте на второй этаж. Только заперев дверь изнутри, облегчённо выдыхаю.
— Кто у нас тут такой красивенький, пухленький, глазастенький… — разворачиваю Нику, приговаривая тонким голоском.
Заметила, что такие интонации ей особенно нравятся. А ещё песенка про ёжика.
Но мы не капризничаем, а спокойно переодеваемся и кушаем.
По дому такие восхитительны ароматы приготовленных на огне мяса и овощей, что у меня слюнки текут. Жаль, что всё самое вкусное под запретом.